Потолочная сварка. Лишь тот, кому приходилось иметь с ней дело, да еще во фронтовой обстановке, поймет, что это такое. Танк приподнимают специальными приспособлениями, но лишь на такую высоту, чтоб человек мог забраться под него. Сварщик работает, лежа на ^спине. Огонь и оплавленные капли металла падают на его руки, одежду, а он должен, ни на что не обращая внимания, следить за швом, вести его ровно и аккуратно. Хорошо, если так продолжается недолго, если имеешь дело только с одной машиной. А если в таком положении приходится трудиться не час и не два, а целый день, если танков несколько? Попробуйте выдержать! Да еще с державкой в руках, когда к боли в спине прибавляется такая же боль в руках, и они, кажется, перестают повиноваться тебе, становятся ватными, не своими. А рядом, недалеко, ложатся снаряды.
Такой трудный денек выдался сегодня. Шутка сказать — потолочная сварка у трех танков! Закончив последний, Цибанов выбрался из‑под машины и, еще не поднимаясь, крикнул напарнику:
— Кончай, малый, глуши свою тарахтелку, пойдем в «спальню». — Он встал, резко расправил плечи, несколько раз сделал приседание, прикурил от электрода и, не спеша, пошел по вихлявшей между развалинами стежке к подвалу.
После тяжелого двенадцатичасового труда отправились на отдых и монтажники. Прошлую ночь им совсем не удалось отдохнуть: противник методично посылал снаряд за снарядом на территорию базы.
— Хуже гнуса надоели, — чертыхался ефрейтор Зотов, чуть сутуловатый, охочий до острого словца сибиряк.
Однако отдохнуть не пришлось и в эту ночь. Только разместиться успели, как прибыл адъютант начальника автобронетанкового управления фронта генерал–майора танковых войск Вольского и передал начальнику базы новый приказ. Это был своеобразный приказ, необычный даже в военных условиях. В нем ничего конкретного, кроме указания о необходимости срочно ремонтировать танки, не было. Количество не упоминалось. Генерал требовал: к утру должно выйти из ремонта столько танков, сколько люди в состоянии будут сделать.
Ремонтников подняли по тревоге. И когда им сообщили о приказе, никто не приуныл, никто не сослался на усталость, никто даже про себя не подумал о прерванном сне. Они знали: раз генерал не указывает точного числа танков, значит, он им крепко верит, значит, они должны дать не столько танков, сколько смогут, а больше, чем смогут даже представить себе. Еще не очнувшись от сна, слегка покачиваясь на усталых ногах, они разошлись по рабочим местам. Как‑то само собой получилось, что коммунисты и комсомольцы собрались вокруг комиссара и устроили пятиминутку. Не было ни речей, ни письменных резолюций. Решили коротко и ясно: личным примером показать, как надо работать. С этой минуты не существовало больше слов «усталость», «недомогание», «отдых».
Вместе со всеми выбрался из своей «спальни» и сварщик Цибанов.
Поеживаясь от ночной прохлады, он широко и сладко зевнул, потянулся несколько раз. Но сон не уходил. Тогда он попрыгал немного, помахал руками, как боксер на ринге, и почувствовал себя бодрее.
— Да, — заметил он напарнику, — будет работенка, аж искры полетят. Ладно, опосля отоспимся. Зря будить не станут. Ребятам на передовой тоже, поди, спать охота. Честное слово, закончится война — неделю с постели не встану. У–у, и дрыхану. Ну, будя трепаться, работать надо. — Слово «работать» он произносил с ударением на последнем слоге. — Пошли…
Чтобы не демаскироваться, танки укрыли брезентами и работали с переносными лампами. Цибанов при всей своей кажущейся медлительности поспевал обслуживать все бригады и с удивительной виртуозностью. Снарядные пробоины в корпусах не заваривали — уже не хватало времени. Их просто забивали деревянными или металлическими пробками и закрашивали.
— Не может снаряд угодить два раза в одно место, — резонно рассуждал Цибанов. — Но чтобы дырка не смущала танкистов, приглушим ее колышком. Вполне достаточно. Ей, ей, ни черта сюда больше не попадет. Ну, пошли к следующему экземпляру.
«Следующий экземпляр» был с заковыкой. Дело в том, что крупнокалиберный немецкий снаряд расколол и отогнул на одном из танков кусок бортовой брони. Чтобы установить этот кусок на место и приварить, нужно было предварительно его отрезать. Как назло, днем кончился кислород, и резаком нельзя было работать. Машина задерживалась в ремонте. Обидней всего, что у этой машины все другие неисправности были устранены. Получалось, что в общем‑то годный к бою танк из‑за этого мог застрять у ремонтников.
Что делать? Как обычно в таких случаях, обратились к Цибанову — не сможет ли он отрезать броню электродом. Конечно, дело не простое и не каждый электросварщик с ним справится. Но ведь надо же что‑то придумать!
— Гм, — бормотал Цибанов, постояв у машины. — Цэ дило, как говорит старшина, трэба розжуваты. — Гм… Надо же, чтоб этак угодило в него! Сволочи фрицы, не могли по–другому стрельнуть.
— Ладно, — огрызнулся подручный, — нашел время шутить.
