Они бы так и стояли обнявшись. Пусть Марк так и не сказал ни слова извинения. Не подтвердил и не опроверг опасений колдуньи. Главное — она чувствовала, верила, что чувствует, как нежно он гладит ее тело, как плотно прижимает к себе, как вдыхает ее аромат и, едва касаясь, целует в нос. Ведь такого не бывает без любви. Просто не может быть!
Но идиллию нарушил генерал. Он, как и его сын, в первый день весны, видимо, почувствовал, что колдунья готова. И если Марк счел ее готовой к возобновлению странных путаных чувств, то генерал рассчитывал на разговор. Он был даже мрачнее, чем всегда. И лишь неодобрительно качнул головой, заметив цветы. Марк отошел на шаг от девушки, словно стесняясь отца. А тот жестом указал на кушетку, где спала Эльна, приглашая всех троих сесть. Разговор не обещал быть легким.
Сердце Эльны билось где-то в горле. Хотелось поскорее закончить начатое, а Владимир как будто специально тянул время. Он смотрел на нее мутноватым взглядом очень усталого человека из-под кустистых бровей и словно видел не колдунью, а что-то спрятанное в самой глубине ее души. И от этого делалось неловко. Будто она голой стоит перед этим пугающим человеком, который мог быть одновременно отцом, командиром и жестоким тираном.
Марк замер в отдалении и молчал, засунув руки в карманы. На миг даже показалось, что у мужчин была какая-то договоренность. Но Эльна эту мысль отмела сразу — вряд ли Марк обсуждал свой визит с отцом.
— Ну что ж, девонька, вижу тебе уже лучше, — утвердительно произнес генерал, и возражения не имели права на существование.
— Лучше, — кивнула девушка. Тело уже почти не болело, только слабость напоминала о том, что в последнее время она только и занималась тем, что ходила по грани жизни и смерти.
— Рад, рад, — покачал седоватой головой мужчина, искривившись в неровной улыбке, отчего стал скорее пугающим, чем добродушным.
— Вы что-то хотели узнать? — не выдержала Эльна, когда генерал снова уставился куда-то сквозь нее.
— Да. — Он был слегка рассеянным, а теперь вдруг резко собрался, вернув себе военную выправку. — Ты упоминала, что одинаково любишь людей и своих колдунов, так?
— Я одинаково нейтральна, — Эльна постаралась сохранить спокойствие. — Я считаю, что и те, и другие в какой-то мере виноваты, кто бы в действительности ни развязал эту войну.
— То есть ты против войны? — генерал как будто повеселел.
— Да.
— Не буду ходить вокруг да около. Скажи, ты знаешь, как ее закончить? Слухов о том, что есть верное средство, ходит множество, но пока мы ничего не обнаружили. А если бы не ты, так бы и не подобрались к вашему Оазису.
— Я вам не помогала. — Голос зазвенел обидой.
— Пока нет. Но можешь помочь.
— Чем же?
— Источник Магии. Он существует? На самом деле, не в сказках и преданиях. — Генерал смотрел серьезно, колко и был готов получить ответ любой ценой. Марк тоже заметил поведение отца и сжал кулаки.
— Существует, — размеренно ответила Эльна, пока не понимая, что она готова рассказать генералу, и чем это обернется для нее самой и всей ее семьи.
— Ты знаешь, как его найти?
Колдунья замерла, склонив голову, и внимательно окинула взглядом пожилого мужчину. Он не отвел взгляда, но она с удовлетворением заметила, как поднялись волоски на его руках. От страха. Страха перед магией.
Эльна начала говорить не спеша, продумывая каждое слово, стараясь не выдать всей правды сразу. Не предать, но и не обмануть. Как, оказывается, сложно лавировать между двумя мирами, не принадлежа полностью ни к одному. Но потом желание поделиться тем, что знает, хотя бы с одной живой душой, взяло верх, и Эльна принялась все больше углубляться в подробности быты Оазиса, годами скрывавшегося за границей Незримого и лишь теперь представшего перед взором людей.
Генерал терпеливо слушал про маму и братьев, про Альтоса и то, как он помогал после смерти человека, которого Эльна считала отцом. Марк, оставаясь почти без движения, только хмыкнул, когда в голосе колдуньи скользнули теплые нотки по отношению к несостоявшемуся мужу. Мужу, которого она попыталась убить.
Эльна рассказала о детстве, о подругах, о предательстве Мрии и даже о гадании Лэйлы, отчего брови Марка удивленно поползли вверх. Она и сама не знала, зачем все это рассказывает, просто чувствовала, что пришло время. Слишком большой груз из фрагментов, именуемых ее жизнью, скопился и теперь невыносимо давил на плечи, притягивая колдунью к земле, сгибая и мучая.
