– Обязательно. – Она вежливо поклонилась Григу: – Всего доброго, господин Покровский.
Дилижанс тронулся, и Крис еще разок помахала рукой из окошка. Дождавшись, когда тяжеловесный экипаж вырулит в сторону городских ворот, мы направились к выходу.
– Валерия, – остановившись посреди вокзальной площади и перегораживая путь другим пешеходам, позвал Григ.
– Что? – оглянулась я.
– Я решил, что тоже хочу быть плохим парнем.
– Прости?
В следующий момент он сделал ко мне широкий шаг, обхватил ладонями лицо и поцеловал, не закрывая глаз. Язык скользнул по сжатым губам. Ошарашенная, я прижала к животу ридикюль. Было дико и непривычно ощущать поцелуй не Кайдена, а другого мужчины. Я не оттолкнула его только потому, что Григ застал меня врасплох и ужасно изумил.
Он отстранился, отпустил меня и резюмировал со спокойной уверенностью:
– Вот так.
Я очень «по-умному» моргнула, растерявшись до потери дара речи.
– Кстати, что ты хочешь на завтрак? – как ни в чем не бывало спросил он, шагая к раскрытым дверям вокзала. Машинально я повернулась, разглядывая его широкую спину и не сходя с места, словно ноги приросли к полу.
– Ты идешь? – обернул он.
– Угу, – заторможенно отозвалась я, но так толком и не поняла, что прямо сейчас произошло.
Лаборатория Королевской академии мало отличалась от университетской в Кромвеле, на вид даже была поскромнее, но здесь адептов разделяли прозрачные магические стены, защищавшие соседа в случае неудачного эксперимента. Над моим рабочим столом, отбрасывая неяркое сияние, расцветал белый цветок. Сначала из набухшей почки вылезали мягкие несмелые лепестки. Увеличивались в размерах, набирали силу, а потом начали стремительно съеживаться, опадали, а в центре из крошечной пульсирующей точки наливалось стеклянное яблоко. По мере того как оно вырастало, на гладком алом боку явственнее проявлялся летящий росчерк «Лерой». Плод скоро увеличился в размере, но вместо того, чтобы повиснуть на ветке с двумя скромными листиками и позволить зрителю взять себя в руки, оторвался под собственным весом. С глухим стуком он бухнулся на столешницу и скатился мне на колени.
– Проклятье! – с раздражением я отбросила на стол стило и потерла лицо ладонями. Какое счастье, что закаленное магией стекло почти не билось, иначе уборщики в лаборатории замучились бы сметать крошево!
Ужасно хотелось добавить в артефакт темную руну, которая легко бы связала процесс цветения, увядания яблоневого цвета и созревания самого плода, но я не поддавалась соблазну. Наверняка после выставки артефакт тихонечко разберут на части и скрупулезно исследуют, чтобы понять, какие из рунических плетений можно использовать для мануфактурных производств. Они всегда потрошили любую магию, созданную мной в учебной лаборатории.
Опустив ветвь на стол, я потушила Истинный свет и вдруг осознала, что лаборатория погрузилась в полумрак. Оказалось, что за окном сгустилась темнота, а настенные часы со светящимся экраном показывали начало десятого вечера. Когда я поднялась из-за стола, то заметила мужской силуэт за внутренним окном, позволявшим из коридора следить за тем, что происходило в лаборатории. От движения за спиной незнакомца вспыхнула магическая лампа.
Из коридора за мной следил Кайден. Он стоял, засунув руки в карманы брюк. На лицо падала глубокая тень, не позволяя разглядеть черт. Свет резко погас, а потом снова зажегся, но за стеклом никого не было. Отмерев, я бросилась к двери, выскочила из лаборатории, но коридор опустел. Либо Кайден переместился в пространстве, либо меня снова посетила удивительная по своей реалистичности галлюцинация.
В задумчивости я добралась до дома, но едва успела поменять уличные туфли на домашние и погладить ластящуюся, подвывающую болонку, отчего-то проникшуюся ко мне теплыми чувствами, как из кабинета вышел отец и позвал:
– Валерия, загляни на секунду.
Такого официоза у нас уже давно не случалось, даже сердце екнуло. Я решила, что он надумал вписать в семейную книгу Полину и дать ей нашу фамилию, о чем собирался объявить, но ошиблась.
– Сядешь? – предложил он.
– Ты хочешь, чтобы я сняла себе апартаменты и уехала? – тут же предложила я, опускаясь на кожаный диван. – Тогда Матильду забираю с собой. И даже не пытайтесь мне впихнуть собаку.
– Ко мне сегодня приходил господин Покровский, – присел он рядом.
– Зачем? – удивилась я.
Мы не виделись уже пару дней, с того странного утра, когда он поцеловал меня при всем честном народе, накормил дорогущим завтраком в ресторации, хотя мне ужасно хотелось каши из маленькой едальни в переулке между Рыночной площадью и Портняжной улицей, и высадил из двуколки напротив отцовского особняка.
– Он просил разрешения встречаться с тобой.
– Чего? – поперхнулась я.
– И был крайне вежлив, – кивнул отец. – Сказал, что у него серьезные намерения, намекал на жен…
– Стоп! – выставила я ладонь. – Ты мне просто скажи, что ты ему ответил?
– Что моя взрослая дочь не привыкла просить разрешения, чтобы выбрать себе мужчину.
– Правильный ответ. – Я поднялась.
