Я посмотрел на птицу размером с кулак и засмеялся. Я был жив, вокруг не было врагов, и я был на Конвикте. Чем не повод для хорошего настроения?
Высокого неба для душ тех несчастных, что погибли в ядерном пекле взорвавшегося крейсера!
Птица обиделась и улетела по своим птичьим делам. Мало ли на кого она еще хотела нагадить до наступления ночи. Я вспомнил, что у меня тоже были дела…
Первым делом я вытер птичье презрение и осмотрел свое драгоценное тело. Сразу бросилось в глаза, что большая часть одежды исчезла, превратившись в пепел, но ожогов на себе не обнаружил. Не было даже синяков или ссадин. Только вот на правой части груди белел свежий кривой шрам, которого раньше не было. Это поставило меня в тупик. Я мог поклясться, что прошло не на столько много времени, чтобы открытая рана успела затянуться. И все–таки, доказательство обратного белело на груди.
Подобные пустяки не могли отвлечь надолго, и вскоре я отбросил мысли об этом чуде. Я обнаружил, что виновник торжества — доктор Антрэ, тоже жив и, насколько мог судить, даже невредим. Он все еще был без сознания, и я не решился сразу приводить его в чувство. Не мог поручиться, что, очнувшись, он не выкинет еще какой–нибудь фокус. Вынес дока вместе с его чудом сохранившейся тележкой из обломков бота и тщательно обыскал сначала старика, потом обломки.
У дока обнаружилась хорошая аптечка, а в челноке три сигнальные ракеты со станками для их запуска, несколько ядерных мин, мощный коммуникатор и груда другого, бесполезного для потерпевших кораблекрушение, барахла.
На этот раз план дальнейших действий рождался долго и продумал я его тщательно. Не хотел больше полагаться только на удачу и не мог использовать отключившийся в процессе катастрофы дар. Он тогда был еще слишком капризным подарком, чтоб можно было на него смело рассчитывать.
Определить свое местоположение оказалось самым простым делом: остатки бота приземлились почти на самом краю леса и на горизонте, на юге, хорошо было видно столб дыма горевшего крейсера. Туда я послал первую ракету. Вторую, после некоторых раздумий, нацелил на восток, третью на запад. Все три снаряда благополучно скрылись из глаз, и я надеялся, что ПВО их не обнаружила.
Потом пришло время дока. Меньше всего хотелось тащить с собой через равнину не живого, не мертвого человека. Я рассудил, что если он захочет идти со мной, то пусть катится сам. А нет, Бог в помощь! Мир большой, дорог много. Я очень надеялся, что он выберет второй вариант…
Он открыл глаза после первой же ампулы стимулятора.
— Что произошло? — проговорил он, недоумевающе оглядываясь.
Черт меня подери, это походило на издевательство.
— Догадайся с пяти раз, — посоветовал я ему с сарказмом в голосе.
— Последнее, что я помню, это, как боролся с верховыми ветрами над хребтом… — не слушая меня и энергично растирая виски, пробормотал Антрэ.
— А потом ты решил посадить нас прямо в лапы туземцев. Мы сбили их крейсер и, в конце концов, оказались здесь, — объяснил я, пряча за спиной бластер и панель коммуникатора.
Хотя док и выглядел безмерно удивленным, доверять я ему не мог и не хотел.
— И послушай еще, док. Сейчас я пойду к звездным докам. Мне нужен корабль и я его получу! Куда ты покатишь свои колеса — мне не интересно, но запомни! Я послал несколько атомных зарядов в самые населенные зоны планеты. В руках у меня детонатор, и стоит нажать на кнопочку, как пара тысяч улыбчивых туземцев отправиться на небо вслед за крейсером. Так что не советую со мной больше шутить!
Больше разговаривать со стариком не хотелось. Я боялся потерять самообладание и оторвать ему голову.
Предстояло пройти километров сорок, и я торопился. На луне рассказывали неприятные сказки про утро и вечер на планете. Проверять, где правда, а где вымысел не входило в мои планы. Я надеялся еще до дождей получить корабль и покинуть проклятую систему солнца Марусина. И было все равно, следует док за мной или нет.
Он все–таки катился следом. Правда, держал хорошую дистанцию, но его силуэт постоянно маячил в отдалении.
Через пару часов я пересек хорошо накатанную дорогу. Возникло искушение дождаться какую–нибудь машину и продолжить путь на ней, но быстро подавил в себе это желание. Могло так случиться, что по этой дороге проезжали раз в сутки. Ориентир был четко виден, заблудиться я не боялся.
Когда почувствовал, что уже достаточно устал, уселся прямо на землю и ввел в вену стимулятор из аптечки дока. Силы вернулись, и я продолжил переставлять ноги.
Пока не уперся в низенький заборчик с надписями через каждые несколько десятков метров: «ОПАСНО. КОСМОДРОМ». До цели оставалось два шага. Белые корпуса доков уже настолько хорошо были видны, что легко читались номера на шлюзах. Я решительно перешагнул оградку.
Не пройдя и километра, увидел несущийся навстречу механизм на резиновых колесах. Я, наверное, даже рот открыл, разглядывая эту антикварную редкость. Впрочем, раритет довольно резво подкатил и остановился метрах в ста впереди. Мне пришлось их пройти самому, чтоб поздороваться с водителем.
