— Какая чепуха, – сухо процедил Аларик. – Естественно, его построили атлантийцы. В те времена, до катаклизма и ухода Атлантиды на дно моря, старейшины посылали их во все уголки земли, чтобы увековечить нашу расу. Конечно, многие из них строили храмы.
— Атлантийская магия, – повторила Квинн. Подобное легко представить, учитывая, что она знала об их силе. – Серай, вероятно, запросто сдвинула бы валун, даже не смазав блеск для губ.
Аларик пожал плечами, умудрившись и такое движение сделать элегантно.
— Серай – атлантийская принцесса возрастом в одиннадцать тысяч лет. В некотором роде её магия превосходит мою.
— Не во многом, в бою ты сильнее, – возразил Вэн.
Глаза Аларика вспыхнули зелёным пламенем.
— Да. Но маловероятно, что её возлюбленный вампир позволит ей снова приблизиться к какой-нибудь битве.
— Дэниел прекрасно знает, что не стоит пытаться что-то запрещать Серай. Чувак, она же превратилась в саблезубого тигра!
— Никогда, слышишь, никогда не смей называть меня чуваком!
Квинн вздохнула:
— Итак, суть в том… – и махнула рукой, чтобы он продолжил.
— Суть в том, что никто, кроме Аларика, не может прикоснуться к камню и не умереть при этом жуткой смертью. Пока что семь человек, участвовавших в раскопках, непроизвольно загорались. – Вэн вздрогнул. – Ужасная гибель.
— Значит, Аларик должен пойти и забрать его, – сказал Архелай.
— Я никуда не пойду, – возразил жрец, прислонился к скале, и будто бы случайно притянув Квинн спиной к себе, обхватил её за талию.
Она, чувствуя его дыхание в своих волосах, уставилась в облака и на миг попыталась притвориться, что они обычные люди, которые пришли вместе посмотреть достопримечательности.
Которые могут отказаться, сказать «нет» долгу и чести.
Не сработало.
На несколько секунд Квинн позволила себе прислониться к мощной мускулистой груди Аларика, а потом заставила себя отодвинуться, пытаясь не обращать внимания на боль в сердце. В конце концов, даже лидер повстанцев может влюбиться. Только так, чтобы никто не узнал.
Никогда.
Даже Аларик.
— Пусть идет Кристоф или Серай, в конце концов. Они оба обладают достаточной магической силой, – мрачно произнес он. – Мне не обязательно всегда всё делать самому. Посмотрите, что у Серай получилось с «Императором». Она эксперт в поиске потерянных камней.
Джек зарычал на него и снова оскалил зубы.
— Я согласен с тигром, храмовая крыса. Понимаю, почему ты сыт всем по горло, но ты нужен нам, и это твой долг, – напомнил королевский мститель.
— К чёрту долг, – прорычал Аларик, воздел руки к небу и прокричал: – Ты слышал, Посейдон? Я с тобой покончил!
В небе раздался взрывной раскат грома, от которого земля задрожала под ногами. Квинн вспомнила, о чём недавно размышляла:
— Гора Фудзи – вулкан.
— Да, – согласился Архелай. – Но он спящий.
— Конечно, все так говорят, пока лава не начнёт извергаться, – пробормотала Квинн. – Давайте не будем злить хорошего морского боженьку.
Вэн сунул руки в карманы и молча уставился на панорамный вид, пока она не ткнула его локтем.
— Эй, я не спорю. Катаклизм? Страшный суд богов? Атлантида погружается под воду? Что-то из перечисленного тебе о чём-нибудь говорит? Никогда не смеюсь в лицо возможной катастрофе.
Выражение неверия на лице Аларика было бесподобным.
— Ты всегда смеешься в лицо наступающей катастрофе.
— Всегда, – подтвердила Квинн.
— Ох, ну ладно, – ухмыляясь, пожал плечами Вен. – Что я могу сказать? Это дар.
— И всё же я думаю, вывод очевиден, юнец, – сказал Архелай Аларику. – Ты, может, и покончил с Посейдоном, но он с тобой не покончил.
Взгляд Аларика был почти осязаем и обжигал Квинн подобно живому пламени. Странно, ведь огонь – единственная недоступная атлантийцам стихия. Но Квинн знала, что верховный жрец владел особой формой дикой магии.
А когда урывками удавалось поспать, эта магия тёмной ночью шептала Квинн о шёлковом соблазне, и она начинала грезить об опасном воине.
Он всегда носил свой долг и честь, как щит. Квинн сотворила себе похожий, только из стыда, раскаяния и сожаления. Между ними лежала огромная пропасть тёмных и кровавых деяний, принесённых на алтарь добрых намерений. Даже переворачивающая мир страсть не может преодолеть эту пропасть. Хотя Аларик во власти временного умопомешательства и думает иначе.
— Посейдон для меня больше не на первом плане. В чём и он, и вы вскоре убедитесь, – медленно произнес он, поймав взгляд Квинн.
Давление наступившей минуты, дня, десятилетия росло в ней до тех пор, пока не стало казаться, что лёгкие не смогут больше вбирать и выталкивать воздух.
