— Снова это общество платонистов. Помнишь сторонников Райзена? Они поклоняются всему связанному с Атлантидой.
— Во мне им сомневаться не приходится, ведь я уже объявил всему миру, что я атлантиец, – пояснил Птолемей, выйдя из-за спины мальчика-подростка, единственного стоящего человека.
Мальчик отчаянно изображал храбрость, но на тёмной коже выступил пот, а в глазах виднелась паника. Птолемей вставил огромный турмалин в безвкусный позолоченный скипетр и держал его при себе. Камень слабо сиял, и Аларик каждой клеточкой чувствовал чистую магию, однако к мерцающей силе примешивалось биение грязного демонического волшебства и словно впивалось в тело острыми зубами.
— Что ты такое на самом деле? Говори немедленно, и я быстро прикончу тебя.
— Ах, такое щедрое предложение. – Птолемей с издёвкой рассмеялся. – Кто ты такой, раз смеешь мне угрожать, когда я держу в руках самый могущественный драгоценный камень Атлантиды?
— Откуда ты знаешь, что камень действительно из Атлантиды? – спросил Вэн, приближаясь к Птолемею справа для возможности атаковать с фланга.
Самозванец направил на него скипетр.
— Ты, должно быть, один из лжепринцев. Чувствую вонь незаслуженного высокомерия.
— Я Королевский Мститель, а ты скоро умрёшь, если не начнёшь немедленно отвечать на вопросы. – Вэн обнажил кинжалы и принял боевую стойку.
Птолемей направил скипетр на принца и, выстрелив красно-оранжевым зарядом, впечатал противника в стену. Когда Аларик воззвал к своей собственной магии и поднял руку, готовый бросить в самозванца энергетическую сферу, тот прикрылся мальчиком.
— А вот и нет. Разве что ты собираешься убить этого мальчишку, а ты ведь не хочешь, вы же хорошие ребята, – съязвил Птолемей. – Легендарные герои человечества. Какой абсурд! А ты кто такой?
— Я Аларик, Верховный жрец Посейдона, друг истинного правителя Атлантиды, и тот, кто вырвет твои кишки через горло.
Зубы сводило от осадка грязной магии, и всё ещё непонятно, кто такой Птолемей. Демон или человек? Уж точно не вампир.
Если демон, то самый умелый из всех, с которыми Аларик сталкивался. Большинству из них удавалось скрывать истинный облик не дольше нескольких минут. А этот провёл пресс-конференцию и по-прежнему оставался в человеческом обличье.
Пока Вэн с трудом поднимался, сыпля ругательствами, Аларик решил просто спросить:
— Почему ты считаешь себя атлантийцем, демон?
Неподдельное удивление промелькнуло на лице Птолемея.
— Демон? О нет, ты принял меня за какого-то слабака, жрец. Я правитель Атлантиды. Волшебник. И я разрушу ваш дом, порабощу женщин, а лжепринцев подчиню себе. Смотри и учись.
Вэн попытался отвлечь самозванца выпадом, чтобы Аларик сразил его, но Птолемей, должно быть, ожидавший чего-то подобного, увернулся, потянув мальчика за собой.
— Выбирайте: либо спасайте мальчишку, либо ловите меня, – насмехался он. – Кстати, его зовут Фауст. Как вам такая чудесная ирония?
С этими словами он сбросил парнишку в разбитое окно, ударил себя скипетром в грудь и исчез во вспышке света. У Аларика была лишь доля секунды, чтобы решить, спасать мальчика или следовать за излучением остаточной магии скипетра.
Это даже не выбор.
Аларик поймал парнишку в полутора метрах от тротуара, Вэн бросился вслед за другом.
И тут верхние этажи гостиницы взорвались огненным шаром у них над головами.
***
Квинн смотрела в окно на проносящийся мимо пейзаж, но ничего не видела. Краем уха слушала рассказ старичка-японца об истории этой местности. Сейчас нет настроения оценить любезность и доброту водителя. Квинн покинула своего единственного друга, заключённого в теле тигра, без надежды на следующую встречу и понятия не имела, где теперь Аларик. Да ещё так и не повидала единственного племянника, наследника трона Атлантиды, и вероятно уже никогда его не увидит.
Жизнь прекрасна.
Квинн ушла, поспешно попрощавшись с Архелаем, пока он обзванивал своих информаторов, пытаясь выяснить, почему на них напали обезьяны-оборотни. Здравствуй, беспредел! Проблем и так выше крыши, чтобы ещё волноваться о летающих обезьянах. Два часа она добиралась до стоянки на пятой станции на полпути вниз с горы. Времени для разработки различных худших сценариев предостаточно – во многих её пытали и убивали. Все варианты крутились в голове, как вода в сточной канаве.
— Не понимаю, сегодня ведь плохой погоды не предвещали, – внезапно произнёс водитель тоном, совершенно отличным от того, каким ранее рассказывал о достопримечательностях.
Квинн выпрямилась и посмотрела на пасмурное, резко потемневшее небо. Облака скучились в неистовстве перед бурей, градины размером с яблоки забарабанили по машине и дороге. Впереди идущий автомобиль в длинной линии сумасшедшего дорожного движения Токио свернул и чуть не врезался в соседнюю машину, что повлекло за собой эффект домино: другие авто едва уворачивались от столкновений.
