— Эрин, прекрати! Мы не знаем, как дикая магия сработает с теперешней нестабильностью трезубца. К тому же мы в курсе, что он плохо реагирует на твои действия в Атлантиде. Ты можешь как помочь, так и ухудшить положение.
Дикая магия утихла, и Эрин кивнула.
— Ты прав. Прости, я инстинктивно. Хотела бы помочь, но, боюсь, ты прав. Мы услышали вчера сообщения, что магия ведет себя странно по всему миру, а начались неполадки в то же время, как в Турции нашли ваш камень. Интересно, не связаны ли эти события?
Миркен укоризненно посмотрел на Аларика, глубоко вздохнул и поклонился Конлану.
— Ваше высочество. Вам всегда рады в храме.
Аларик застонал, черпая силы в резерве, чтобы укрепить сдерживающее поле.
— Сейчас можно и опустить придворный этикет.
Миркен ахнул:
— Мой господин, это же верховный принц.
— Который утонет вместе со всеми нами, если мы не сдержим трезубец! – рявкнул Аларик.
Конлан кивнул:
— Благодарю, Миркен, но Аларик прав.
Жрец понял с сожалением, как Миркена смутил этот разговор, и потом осознал, что чувствует не свои эмоции.
— Миркен, я хочу извиниться за свои замечания. Я очень переживала за Аларика, – пояснила покрасневшая Квинн.
Служитель низко поклонился, но Аларик успел заметить изумление в его глазах.
— Для меня честь следовать указанием того, кто так явно переживает за моего господина.
— Ну, только давайте не увлекаться, – проворчала Квинн.
Аларик не знал, что говорить, думать и чувствовать, когда снова понял: она пыталась его защитить. Он даже не возражал против улыбки Конлана, в отличие от Квинн.
— Что за детский сад? Разве у нас нет других занятий, кроме как по-идиотски лыбиться друг на друга? – рявкнула она.
Миркен вскрикнул, а все остальные аколиты едва сознание не потеряли. Человеку не следовало так неуважительно обращаться к верховному принцу и жрецу. Аларик едва не рассмеялся, несмотря на серьёзность ситуации. Вот она, его женщина: дерзкая до самого конца.
Конлан перестал улыбаться и резко кивнул:
— Да, верно, мне нужны ответы и сейчас же! Какого чёрта происходит, и какой вред это нанесёт инфраструктуре Атлантиды? И куда запропастился Посейдон?
Аларик нахмурился, задумавшись о том же. Посейдон появлялся, когда его не ждали, но почему же не прибыл, когда в нём отчаянно нуждались? Только он мог по-настоящему сдержать энергию трезубца.
— Посейдон, я молю о помощи! – воззвал Аларик громовым голосом, полным волшебства. – Умоляю, спаси нас и Атлантиду.
Все ждали, затаив дыхание на несколько долгих мгновений, но молчание стало единственным ответом. Посейдон не слышал или ему было плевать. Подмоги ждать неоткуда.
— Ха, у него вряд ли есть айфон? Блэкберри? Скайп?
Миркен сердито зыркнул на Квинн, а Аларик просто покачал головой.
— Нет, хотя было бы проще, если бы он отвечал на звонки.
— Да, он бы записал что-нибудь типа «
Вэн фыркнул, но затем нервозно осмотрелся.
— Эрин, только не насмехайся над богом в его же храме.
— Что нам делать? – спросил Конлан, обращаясь к Аларику. – Сил у твоих помощников достаточно, чтобы сдержать трезубец? Ты должен отправиться за «Гордостью Посейдона», и даже у тебя не получится находиться в двух местах одновременно.
— Скорее всего, они справятся, – ответил Аларик, осторожно пробуя границы поля своей магией.
— Справятся, я прослежу, – решительно ответил Миркен.
Шум у двери возвестил о приходе Джастиса, который быстрым шагом двинулся по залу, с развевающимися синими волосами.
— У нас большие неприятности, – выпалил он, переводя дух. – Огромные. Что бы тут ни происходило, повредило не только стены храма: нет электричества, энергия колеблется и того хуже. Намного хуже. – Он помедлил, глубоко вздохнул и продолжил: – Я бежал всю дорогу от купола. У нас большая беда: заряд повредил купол. По всей поверхности пошли тонкие трещинки. – Джастис ещё раз вздохнул и посмотрел прямо на Аларика. – Купол рухнет, а мы почти в девяти километрах под водой. Все жители Атлантиды погибнут.
Капелька воды.
Всего одна капля.
Квинн и остальные смотрели на капельку воды, будто та содержала ответы на все вопросы вселенной. Невозможное случилось, эта капля проскользнула по краю одной из тысячи трещинок и сошла с купола на траву.
И тут дала о себе знать до сей минуты дремлющая клаустрофобия Квинн.
— Это правда, – прошептала мятежница, как будто голос мог разрушить всю конструкцию. За столько лет она представляла многочисленные способы своей гибели, но никогда бы не подумала, что помрёт от удушья и утопления, погребённая под толщей воды.
Ну конечно.
— Что нам делать?
Аларик обнял её и притянул к себе, будто мог защитить от всего, даже от обрушения купола над континентом, который вскоре пропадёт навеки – на этот раз по-настоящему.
