Он дошел до Ледяной Котловины, до самого логова Сай Олаха.
Черный Брат с радостью сожрал его темную жадную душу. Он сделал искателя золота оборотнем. Злым и голодным йоро-мангу.
Сай Олах послал его в поселок, чтобы тот привел других людей. Черному Брату нужно было много слуг — раскопать Большой Осколок мертвой звезды. И с ним очень большое зло.
— Очень большое зло, — повторил дед Ойон.
Михе стало холодно. Под тремя мохнатыми шкурами, в протопленном улэйа, с чашкой горячего отвара в руках он затрясся всем телом. Словно его голым выбросили на ветер и снег.
Охотники тангу подстерегли оборотня у Котловины. Они напали на него, как только он ступил на тракт, ведущий к Хладу.
Оборотня ранили, но он сумел оторваться от охотников. Они гнались за ним до самого поселка.
Йоро-мангу добежал до частокола. Он кричал и звал жителей Хлада на помощь. «Злые тангу напали на меня! — кричал он. — Они хотят отнять мое золото!»
Охотники верхом на собаках догнали его и проткнули острыми стрелами. Им не нужно было золото, им нужен был кусок мертвой звезды за пазухой оборотня. И его тело, которое следовало сжечь по наказу Небесного Человека.
Они привязали мертвого йоро-мангу к собакам и поволокли в лес. Жители Хлада кричали и стреляли им вслед.
На следующий день поселенцы пришли в деревню тангу. Много мужчин с ружьями и «громовые сани».
Белые люди были очень рассержены тем, что тангу убили их собрата. Они не захотели слушать про духов Ледяной Котловины. И не поверили, что сгоревший на костре золотоискатель был оборотнем.
Они ударили шамана, повалили столбы предков. Они кричали и стреляли в воздух. Они требовали, чтобы тангу сломали луки и копья и выдали им убийц.
В них было совсем мало от людей и много от своры волков, почуявших кровь. Очень нехорошее они сделали в тот день в деревне.
На этом месте дед Ойон замолчал.
— Мой народ ушел, — сказал он через некоторое время. — Он больше не мог охранять Гиблый Край. Другие народы тангу стали жить рядом с большими людьми. Они забыли Небесного Человека. Среди них перестали рождаться настоящие охотники.
Дед Ойон взял у Михи чашку и долил в нее отвара.
— Остался только я, — сказал старик. — Несколько лет назад Сай Олах наслал бешенство на собак, и они загрызли хромоногую Майатэ. Я взял к себе ее дочь, Хатэ. Со временем она могла бы стать хорошей охотницей и сторожить Кагалым. Но времени больше нет.
— Почему? — спросил Миха.
При имени Хатэ он очень оживился. Как бы узнать у деда, когда девушка вернется?
Слова деда Ойона заставили его вмиг отвлечься от мыслей о крепком теле охотницы.
— Духи Гиблого Края попробовали чистой крови. Йоро-мангу, человек с мертвым сердцем, пробрался в поселок белых людей. Большое зло проснулось. Скоро оно будет повсюду.
Говорят, что душа обычного человека сделана из глины, замешенной на воде. Душа воина — из стали, закаленной в крови.
Душа Снежного Следопыта должна быть отлита из лучшего боевого железа и остужена в холоде вечных льдов. Иначе ему не уцелеть долгой полярной ночью, где враг беспощаден, а смерть внезапна.
Именно таким был Май Сурга. Гроза разбойничьих троп, незаконных трапперов, лихих золотодобытчиков без патента. Мастер ножевого боя, инеистая тень.
Но даже он замялся перед дверью в дом Атмоса, не зная, как войти и что сказать.
— Будь здрав, Алан. — Следопыт откинул с головы белый капюшон, присыпанный снегом.
— Здрав будь, капитан. Проходи. Мой дом — твой дом.
Сурга старательно потоптался у порога, обтряхивая сапоги и рукава. Повесил плащ на гвоздик, оставшись в холщовых толстых штанах и телогрейке, оплетенной ремнями бандальеры. Поперек груди желтели костяные рукоятки знаменитых ножей Мая.
Следопыт обернулся к правому углу при входе. Там у поселенцев в обычае было ставить домашний оберег. Деревянному столбику с резными лицами людей и зверей следовало поклониться, ступив через порог.
Но у просвещенного Атмоса оберега, понятно, не было. Май Сурга чуть было не отвесил привычный поклон паре валенок и запасным лыжным палкам.
— Сколько раз тебе говорить, Алан, — буркнул Май. — Не стоять твоему дому спокойно без сторожа. Эх, городские…
— Не томи, Май, — Атмос стоял перед капитаном, скрестив жилистые руки на груди. — Есть новости?
Сурга был Снежным Следопытом. Спроси у него, что такое милосердие?
Милосердие для раненого Следопыта — это удар ножом в основание затылка. Быстрая смерть из рук товарищей избавляла от позорного плена и пыток.
Ожидание тоже в некотором роде пытка. Это знает каждый, кто хоть раз вылежал несколько часов в засаде, зарывшись в снег и согреваясь одним «эрвидоровым наваром» из фляжки.
— Новостей нет, — сказал Май, не отводя взгляда от серых глаз Атмоса. — И не будет, Алан. Я отозвал людей, ветер снова крепчает. Все, что нам удалось найти на тракте, — вот.
Он протянул Атмосу обломок Михиной лыжи.
Мастер Недр оказался крепок. Не зря он был единственным из городских, с кем Май Сурга свел дружбу.
Молча постоял он, крутя в руках обломок сыновней лыжи. Ничего больше не спросил у Следопыта.
