Он нежно гладил мое обнаженное тело, не забывая целовать, а я наслаждалась, утопая в его ласке.
— Ты уверена? — спросил мужчина.
— Да… Это же мой отец.
— Я не хочу, чтобы ты расстраивалась.
— Он примет наши отношения… Рано или поздно.
— А если нет? — наклонившись ко мне, спросил Тимур.
— У него нет выбора.
Руки мужчины обвили мою талию, и он устроился между моими ногами. Его губы коснулись моих, и я ответила не менее страстным поцелуем. Поцелуй перерос в прелюдию, и мое тело жаждало продолжения… Каждая частичка моей кожи горела от его прикосновений. Я выгибала спину, как кошка, под его губами… И содрогалась в оргазме, опускаясь на его пальцы.
Я доверяла ему полностью. С ним в постели я становилась другой — раскрепощенной, уверенной в себе, сексуальной… и это мне нравилось.
Перевернув меня на живот, Тимур поднял мою попу и, устроившись сзади, вошел на всю длину. Выждав пару секунд, он возобновил толчки. С каждым разом движения становились быстрее, грубее, дикее… И с каждым разом я испытывала неописуемое удовольствие. Каждый раз был, как первый — насыщенный, эмоциональный, сводящий с ума и поднимающий до небес.
Сейчас я снова словно парила на облаках, пока мое тело покрывалось новой порцией поцелуев.
— Я встречу тебя после больницы, — сказал на прощание Тимур, провожая меня в университет.
— Хорошо, — улыбнулась я.
Получив легкий поцелуй, я побежала на пару, которая, кстати, началась минут десять назад.
— Нина Геннадьевна, извините за опоздание. Можно войти? — выдавила я, открывая дверь в аудиторию.
— Садись, Марта. Но это первый и последний раз, — строго посмотрела на меня преподавательница.
— Спасибо. Простите еще раз.
Я заняла свободное место и достала конспект. Сидела и внимательно смотрела на преподавательницу, но не слышала ни слова. Мои мысли были далеко… В объятиях любимого.
Стоя перед дверью палаты отца, я никак не могла решиться зайти. Не потому, что боялась очередных упреков и нравоучений. Просто не хотела, чтобы отец снова срывался и нервничал. Но и не прийти к нему не могла.
— Марта… — услышала я за спиной голос тети Аллы.
Я была рада ее видеть. В ней я всегда ощущала поддержку и тепло.
— Почему ты не заходишь? — спросила она, подходя ближе.
— Я…
— Боишься?
— Нет, просто…
— Пойдем.
Тетя Алла взяла меня за руку и просто втолкнула в палату. Я сразу наткнулась на строгий взгляд отца. Он сидел, свесив ноги с кровати, а рядом стояли костыли.
— Тебе разрешили вставать? — мои губы расплылись в улыбке.
— Да, разрешили.
Отец улыбнулся, но через секунду снова сменил добродушие на гнев.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила тетя Алла, раскладывая принесенные лакомства на стол.
— Нормально. Спасибо, — отец смутился, бросив взгляд на женщину, а затем снова посмотрел на меня.
— Но могло быть и лучше, — его слова сразу дали мне понять, к чему он клонит.
Они больно ранили меня. Он ведь ничего не знает, а ведет себя так…
— Папа, послушай…
— Ты вернулась домой? — перебил меня отец.
— Нет, но…
— Я буду с тобой разговаривать, когда ты будешь жить в нашей квартире и уйдешь от Морозова.
Он даже не дал мне объяснить. Рассказать правду. Оправдать человека, которого я люблю. Тимур ведь ни в чем не виноват.
— Достаточно. Давай лучше прогуляемся. Тебе ведь разрешили ходить, — мягко перебила нас тетя Алла.
Честно говоря, я хотела уйти. Видела, что сейчас нет смысла что-то говорить — отец слушать не будет. Но тетя Алла попросила помочь вывести его на улицу, прогуляться по аллее возле больницы. Я не могла ей отказать.
На улице было тепло. Светило солнце, дул легкий ветерок. Тень от деревьев укрывала нас от жары. Прогулявшись минут десять, мы сели на скамейку.
Тетя Алла все время что-то рассказывала: про садик, про малышей. Я поняла, как же скучаю по этим маленьким сорванцам. Отец хоть и говорил мало, но в ответ улыбался. А вот я не находила себе места.
Я не знала, что делать дальше. Как заставить отца выслушать меня и принять наши отношения с Тимуром?
— Ладно, мне уже пора возвращаться в палату. Поможете? — спросил отец, посидев еще несколько минут.
— Ну не оставим же мы тебя здесь, — улыбнулась тетя Алла.
Мы направились к зданию, но перед лестницей остановились. У отца разболелось бедро, и он не мог идти дальше. Тете Алле пришлось бежать за помощью. А мы с отцом стояли в стороне, и он облокотился на меня рукой.
— Папа, ты не знаешь Тимура. Он не сделал ничего плохого. И тот разговор… Словом, не стоит судить, не зная всей правды, — выпалила я на одном дыхании.
— Я знаю, что слышал. Или ты хочешь сказать, мне послышалось слово "убийство"?
Я подняла глаза на отца… Да, ему не послышалось. Но рассказывать всё так сразу — я не могла.
— Папа, ты не знаешь всего, — тихо произнесла я.
— Если он не убил человека, то собирался, а может, и сейчас собирается. Ты хочешь жить с убийцей?
— Он не убийца, — слёзы подступили к моим глазам.
— Ты его любишь? — серьёзно спросил отец.
— Да.
— А он тебя?
— Он… думаю, да.
— Он сам тебе это сказал?
Я стояла и молча смотрела на отца. Нет, Тимур не говорил мне это напрямую. Но я видела его чувства в его глазах. Я не могла ошибиться…