(К Любимову применяются меры физического воздействия.)
ОТВЕТ. Мне трудно сосредоточиться из-за плохого самочувствия. Так называемое “наказание”, а лучше сказать лечение Евы труднее, и надежнее её защищает. Физически положение женщин зависимо от мужчин, и им приходится не только рожать в муках, но брать на себя бо́льшую часть усилий по взращиванию нового человеческого существа.
ВОПРОС. Ещё раз напоминаю вам о том, о чём мы вас спрашиваем. Вижу, что вы увиливаете от прямого ответа.
(К Любимову применяются меры физического воздействия.)
ОТВЕТ. Я пытался обрисовать реальное положение вещей, прежде чем перейти… к самому ответу… (Неразборчиво.) Природное состояние женщины лучше оберегает её душу.
ВОПРОС. Я поставлю вопрос иначе. Расскажите, что такое “демоническая женщина”, то есть такая, которая непременно должна попасть в Ад.
ОТВЕТ. Я бы назвал её “раз-вдохновительницей”. Думаю, что она искривляет и воспаляет желания человека либо создаёт общее отвращение к жизни.
ВОПРОС. Встречались ли вы с демоническими женщинами?
ОТВЕТ. Лично я с ними не встречался.
ВОПРОС. Однако нам хорошо известны некоторые из них, приходившие к вам на исповедь.
ОТВЕТ. Возможно, я не умел их распознать.
ВОПРОС. Как бы вы воспитали такую женщину?
ОТВЕТ. Я не знаю, как это сделать.
(К Любимову применяются меры физического воздействия.)
ОТВЕТ. Я не знаю, как это сделать.
(К Любимову применяются меры физического воздействия.)
ОТВЕТ. Я не знаю, как это сделать.
(Любимов скончался от сердечного приступа.)
ДОПРОСИЛ: Уполномоченный III отд. МБ ОГПУ
Молодцов».
Литвинов покачал головой:
– Кто же так допрашивает?
– Это всё? – спросила Наина Генриховна.
– Всё.
Наина Генриховна молчала, глядя на свои руки. Кожа на них медленно покрывалась морщинами. Она догадывалась, что то же самое сейчас происходит и с её лицом. Литвинов пока ничего не заметил.
– Подумайте наконец! – сказала она, отвернувшись. – Часовню скоро сожгут. Для чего вам умирать? Станете начальником гарнизона.
– Давайте сдадимся вместе? – предложил Литвинов. – Нас, наверное, всё равно убьют, но попробовать можно.
– Для меня это уже поздно, – сказала она.
Литвинов удивлённо взглянул на Наину Генриховну и впервые заметил у неё в волосах большой седой клок.
– Что это у вас на голове? – спросил он.
Она вздохнула и ничком легла на пол.
– Не смотрите на меня, пожалуйста, – попросила она.
Литвинов ещё несколько секунд её разглядывал.
– Сволочи…
– А вы что о них думали? – поинтересовалась Наина Генриховна.
Она хотела засмеяться, но не смогла, закашлялась.
Снова пришёл Димитрий Димитриевич, и на этот раз он стучал игриво, с затейливым ритмом. К Наине Генриховне он больше не обращался.
– Ты же умный человек, полковник! Начальник гарнизона мне всё равно нужен, – сказал он. – Лучше опытный. То есть простить тебя в моих интересах. Оставь старуху и выходи, она всё равно скоро сдохнет. Выйди сам – это же символический жест, так сказать, знак доброй воли.
– Поживи ещё, – попросила Литвинова Наина Генриховна.
Платье стало ей велико, плечи обострились, а волосы стали совсем седыми.
– Нет! – заорал Литвинов и пнул закрытую дверь.
– Дурак! – испуганно вскрикнул Димитрий Димитриевич, отскакивая. – Вот дурак! Ну идиот! И чёрт с вами. Несите бензин!
Послышались звуки шагов и бульканье.
– Я вот подумал, – сказал Литвинов. – Хорошо бы было, если бы сейчас появился ангел и нас спас.
– Соглашайся… – тихо сказала Наина Генриховна.
Димитрий Димитриевич снова постучал.
– Тук-тук-тук, – раздражённо сказал он. – Стучит твой последний шанс, полковник. Открываешь?
Литвинов поднялся на ноги.
– Открываешь?! – заорал Димитрий Димитриевич.
– Простите меня, Наина Генриховна, – тихо сказал Литвинов.
– Ничего-ничего, иди, – прошептала она.
– Открываю… – едва слышно сказал Литвинов.
Но Димитрий Димитриевич каким-то образом его услышал.
Сдался Григорий Илларионович, вышел из часовни, всхлипывая, как ребёнок, хотя и не бросил ставшее совсем лёгким тело Наины Генриховны, как было ему велено, а продолжал держать её на руках. То, что Литвинов вынес Наину Генриховну и скорбел по ней, Димитрий Димитриевич запомнил, и наутро Литвинову устроили испытание.
На насыпанном над бывшей начальницей гарнизона холмике новый начальник прыгал, выкрикивая различные оскорбительные слова:
– Как ты. Могла. Не оправдать. Доверие. Руководства. Предательница. Как ты. Могла, – и тому подобное.
Губы у него дрожали. Иногда он останавливался и глядел на Димитрия Димитриевича – достаточно ли? Но именно эти взгляды раздражали Димитрия Димитриевича сильнее всего.
– Не ве-рю! – сказал он, заламывая руки, и ушёл.
– Я и в самом деле её ненавижу! – закричал ему вслед Литвинов.
Но Димитрий Димитриевич уходил, не оборачиваясь.
Жалкий бунт Наины Генриховны и Литвинова лишь ненадолго отвлёк Димитрия Димитриевича от подготовки к эпохальному перелёту.
Для защиты от ночных холодов и ветра вокруг Многожёна Шавкатовича построили ангар.
