– Я спасла тебя, сохранила, пронесла твой дух и даже твоё воплощение сквозь века ради того, чтобы Солнце Владык Таур-Дуат воссияло снова, – тихо проговорила демонесса, заглядывая ему в глаза, и в её взгляде была звёздная ночь – россыпь самоцветов Аусетаар, отражающихся в зыбких водах Апет. Так легко было поддаться, поверить…
Сдаться…
Нет, ей всё ещё не удалось сломить его волю ни болью, ни сладостным искушением, ни сотнями иллюзорных смертей, которые ему довелось испытать без надежды на освобождение.
Но с каждым пробуждением казалось, словно понемногу, песчинка за песчинкой, он терял себя. Как статуи Ваэссира осыпались песком в когтях безжалостного времени…
– Разве ты не желаешь того же? Разве не истомился твой могучий дух по великим битвам, по блистательным свершениям? Ты мог бы вернуться… мог бы собрать осколки своего народа и вернуть им утерянное величие. Но вместо этого… – она печально усмехнулась, и её ладонь скользнула ниже, по груди, где уже не билось сердце. – Ты – ничто. Артефакт в жалких руках осквернителей, жаждущих власти. И даже сами рэмеи не помнят твоё имя, Алазаарос Эмхет.
Он встретил взгляд демонессы и улыбнулся, хотя его улыбка больше походила на оскал.
– Значит, так тому и быть.
Гипостильный зал полуразрушенного храма раскололся от её гневного крика.
Когти рассекли его плоть, и кости разошлись – как в ту ночь, когда он бросил вызов Джедеферу.
Но и эта очередная смерть была лишь иллюзией…
Хлыст со свистом рассёк воздух – резко, как бросок кобры. Наконечник ударился о камень колонны, высекая искры, – она едва успела увернуться. Перекатилась по песку, резко взвилась на ноги.
Точно живой, хлыст выводил восьмёрки, не подпуская её, тесня к каменной галерее. Удары слились в единый гул, поднимая пыль. Ни единой бреши в защите.
Улучив момент, Аштирра почти приняла на себя удар, отклонилась в последний миг. Резко бросилась вправо, под свободную руку противника. Хлыст ударил по дуге, но девушка оказалась проворнее – высвободила своё оружие, взмахнула, заставляя отступать…
Порадоваться успеху она не успела – удар настиг её по касательной. Хлыст обвился вокруг защищённой сапогом лодыжки, резко натянулся, и Аштирра рухнула в песок. Она гневно зарычала, злясь на себя за очередную неудачу, и поднялась, отряхиваясь.
Голос Раштау звучал чуждо из-за плотной ткани шемага, защищавшей лицо.
– Слишком медленно! – крикнул он. – Ещё раз!
Тёмно-синие глаза блеснули холодно, безжалостно, как занесённый клинок.
Аштирра оскалилась, невидимо под шемагом, повела запястьем, и её хлыст с шелестом выписал дорожку по песку. В следующий миг она бросилась в атаку, не дав передышки ни себе, ни противнику.
Оружие Раштау ожило, рассекло воздух, очерчивая защитный круг. Девушка больше не пыталась просчитать доли секунды между бросками кобры. Устремившись вперёд, она резко упала на колени, проехалась по песку и ударила ему под ноги. Раштау удержал равновесие, но замешкался на какие-то доли мгновения. Этого оказалось достаточно. Аштирра ещё раз взмахнула хлыстом в обманном манёвре, дав влево, и тотчас же ударила снова. Сбив жреца с ног, она приставила к его горлу изогнутый кинжал.
Сердце готово было выпрыгнуть из груди, дыхание сбилось. Не веря себе, она смотрела в глаза отцу – неужели победила?
Раштау рассмеялся.
– Вот теперь хорошо!
Девушка отвела кинжал, сунула в ножны. Жрец оттолкнулся рукой, легко поднимаясь.
– Неужели сдаёшь с годами, Пламенный Хлыст? – весело окликнул из галереи знакомый голос, которого Аштирра не слышала уже довольно давно.
Она замерла, не решаясь обернуться.
Раштау неспешно скручивал хлыст.
– Плох тот учитель, который не может подготовить себе достойную смену, – отозвался он, открывая лицо.
– Или же ты просто поддался, – весело возразил гость.
Песок тренировочной площадки зашелестел под его лёгкими шагами.
– В этом уж точно нет нужды, – усмехнулся жрец, погладив дочь по плечу.
– Тогда я восхищён.
По-прежнему удерживая в опущенной руке хлыст, Аштирра опустила шемаг и всё же развернулась. Брэмстон тепло улыбнулся ей, шутливо отсалютовал. Показалось или в его серо-зелёных глазах промелькнуло что-то вроде удивления?
Сердце пропустило пару ударов. Он был всё так же красив, даже уставший с дороги. Таким она его и помнила с первой встречи и в каждую из последующих.
