Менестрель уже вручил Аштирре подогретую лепёшку, в которую было завёрнуто вяленое мясо. Только сейчас она поняла, насколько же голодна, но тревога была сильнее.
– А ты куда?
– Нужно завершить приготовления. Сегодня отдадим последние почести павшим.
– Да жив наш старик, жив, – вмешался Брэмстон, и девушка не удержалась от судорожного вздоха облегчения. – Ну нельзя же так вот сразу пугать, драгоценная моя госпожа, – укоризненно сказал он Эймер и снова посмотрел на Аштирру. – Может, не надо тебе к погребальному костру пока, а…
Сердце болезненно сжалось. Отчётливо жрица вспомнила, как лопнули струны чужой хрупкой жизни прямо в пальцах. Как бессильна она оказалась, когда нужно было удержать на грани смерти обоих…
«Не каждого можно спасти…»
Так говорил Раштау. И говорил ещё, что даже величайшие целители не всесильны и однажды ей тоже придётся столкнуться с этим болезненным осознанием. Слёзы стеклом застыли в глазах.
– Я приду. Только вот…
Эймер всё поняла, мягко проговорила:
– Альяз будет тебе благодарен, но не сразу. Не слушай его горячих слов. Когда горе застилает разум, сердце слепо ищет, на кого возложить вину. Ты спасла его – это главное.
Чесем ткнулся влажным носом в ладонь Аштирры, но сейчас даже смотреть на пса было тяжело. Ришнис подарил ей бесценного щенка
Брэмстон притянул девушку к себе, не позволяя снова погрузиться в тёмный омут.
– Вот что тебе скажу: твой названый братец самый настоящий герой. Даже Нере не удалось, а он здорово потрепал Предвестника! Жаль только, не насмерть ранил. Хайтов отпрыск всё-таки унёс ноги.
– Хайтов отпрыск, – чародейка мрачно усмехнулась, качая головой, и вышла из шатра.
– Ешь, – наставительно сказал Брэмстон. – К тебе ещё придёт поутру толпа страждущих. Ты же для хиннан теперь почти как эти их духи-каи. Шутка ли – человека из мёртвых вернуть, да так, чтоб он на глазах весь зарос как новенький.
Аштирра поперхнулась лепёшкой. Менестрель хлопнул её по спине, сунул в руки плошку с тёплой походной кашей и продолжал:
– Раны-то всем худо-бедно перевязали, но никто из нас не жрец-целитель. Эймер говорит, на Всплеске ваши силы восполняются быстро, поэтому мы решили немного задержаться в Месте Силы. Но не Всплеском же единым… Фу, ну и запах – пережарили, что ли, крупу? Завтра, похоже, придётся мне браться за готовку.
Инстинкты тела брали своё. Аштирра жадно накинулась на предложенное Брэмстоном нехитрое угощение. Отец всегда говорил: что ни отдашь, нужно восполнить, иначе потом будешь бесполезен. Она должна помочь раненым, а сейчас даже простой порез вряд ли заставит затянуться.
И легче сосредоточиться на живых, чем на тех, кому уже не помочь…
– В прошлый раз после самого сложного исцеления я проспала почти двое суток.
– В этот раз меньше – мы унесли ноги из катакомб вчера, – Брэмстон чуть улыбнулся, но в его взгляде девушка различала неприкрытую тревогу. – А выглядела ты как мёртвая. Я уж чего только не передумал, но Эймер успокоила. Напомнила, что Раштау тоже любил как следует поспать после наших вылазок, если кому-то крепко доставалось.
Отставив плошку, которую тут же начал вылизывать Чесем, Аштирра протянула руку, нежно погладила Брэмстона по щеке. Он был всё так же бессовестно хорош – не портили его ни свежие ссадины, ни тёмные тени, залёгшие под глазами от усталости, ни наспех собранные в неаккуратный хвост волосы. Красивый и
– Спасибо тебе, – тихо проговорила жрица, не зная, что ещё сказать, чтобы ничего не нарушить. Хвост нервно подёргивался, по счастью, скрытый под покрывалом.
– Ну, если ты ещё в меня не влюбилась, то сейчас уже точно не устоишь, – улыбнулся Брэмстон, доставая из-за пазухи холщовый мешочек и ссыпая ей в ладонь засахаренные орешки. – Для тебя припас. Раштау говорит, сладкое для мозгов полезно. Эй, ты что это, реветь вздумала, «славная дочь своих предков»?
Аштирра тихо рассмеялась, утирая непрошеные слёзы, и сунула в рот пару орехов, чтобы не сболтнуть ничего лишнего. И пусть сейчас они всё ещё были где-то в руинах амранской крепости в окрестностях Шаидет, она чувствовала, что вернулась домой.
Много было сказано добрых слов: воодушевляющих – для живых; светлых и памятных – для мёртвых. Погибших оказалось куда меньше, чем полагала Аштирра, вспоминая последствия бойни в погребальном зале. Но каждый из них был словно укором ей, целительнице, – каждый из тех, к кому она не успела прийти вовремя. Зябко кутаясь в плащ, она стояла за плечом Брэмстона, глядя, как сгущаются закатные тени, как Эймер торжественно разжигает погребальный костёр для умерших. Как колдовское пламя обнимает и поглощает тела, и те рассыпаются каскадом искр, возносящихся к темнеющему небу – туда, где души странствуют среди нетленных звёзд на пути к Водам Перерождения.
