– Разумеется, – ответил Волин. – Начинайте, а я пойду понаблюдаю за ходом допроса. Телохранителя поместили в кабинет дознавателя. Он сидел напротив двери, с любопытством озирался, держался без тени смущения или волнения. Напротив, всем своим видом давал понять, что произошло досадное недоразумение, что он все понимает, сам только недавно из органов уволился, и что никаких неприятностей данный инцидент за собой не повлечет. Разумеется, только в том случае, если его немедленно выпустят и не забудут извиниться. Дознаватель, худощавый молодой парень с внешностью школяра-пианиста, крутил в тонких музыкальных пальцах ручку и смущался. Ему было страсть как неловко. Особенно от телохранительской доброжелательности. Вот если бы тот орал, топал ногами, грозил всеми карами небесными, тогда да, хоть и свой, а получил бы. Хамить сотрудникам при исполнении непозволительно никому. Особенно «своим», как раз потому, что «свои». А тут сидит, улыбается, вспоминает славное милицейское прошлое. Волин знал подобные психологические приемы, сам временами пользовался и давным-давно отучился «покупаться» на такую дешевку. Об одном он жалел: нельзя вызвать Сашу или Леву. Им-то доподлинно известно, что представляет собой этот человек. Они не стали бы с ним светские беседы вести. Поднесли бы разок по сусалам – и вся недолга. Хотя Лева, пожалуй, не стал бы подносить, а вот Саша – всенепременнейше. Да и с местными им было бы легче найти общий язык, чем ему, Волину. А попробуй Волин по сусалам – тут же все отделение сбежится, в каталажку засунут, это уж как пить дать. Он придвинул стул так, чтобы сидеть напротив, но немного сбоку от телохранителя. Теперь тому приходилось крутить головой, «работая на два фронта». А это сбивало.
– Ну что у нас тут имеется? – спросил дознавателя дружелюбно и в то же время ободряюще. Подчеркивая: ты здесь главный и все делаешь правильно.
– Да, собственно… – протянул дознаватель. Ясно. Анекдоты травили? За жизнь рабочую разговаривали? Волин улыбнулся телохранителю. А ты не промах, парень.
– Что с установлением личности?
– Паспорт у товарища в порядке, – развел руками дознаватель. – Документы на машину есть. Права тоже. Не просроченные. Разрешение на ношение служебного нарезного оружия имеется. Удостоверение сотрудника охранной фирмы подлинное, не просроченное. Мы проверили. Надо товарища отпускать.
– Вон как? Значит, полный набор документов с собой возим? – «удивился» Волин.
– Да вот так уж, – в тон ему улыбнулся телохранитель.
– Какой, однако, вы предусмотрительный человек. Даже завидно.
– Так ведь время такое, – развел руками тот. – Будучи наслышан о произволе сотрудников районных прокуратур, решил подстраховаться.
– Похвально, похвально. А насчет подлинности удостоверения сотрудника охранной фирмы откуда известно? – ласково улыбнулся Волин. Телохранитель тоже улыбнулся и покачал головой, словно говоря: «Ох, товарищ следователь, товарищ следователь». – Охранные агентства, по-моему, только утром открываются.
– Утром, – с тяжелым вздохом подтвердил дознаватель.
– Ну вот. А говорите, проверили, – в голосе Волина прозвучала мягкая укоризна.
– Так мы через Центральную его «пробили», – возразил, смутившись, дознаватель. Телохранитель кивнул утвердительно, с видом тренера, наблюдающего за спаррингом своего лучшего ученика. Мол, хороший удар. Грамотный. С интересом перевел взгляд на Волина. Ваша очередь. «Но каков сукин сын, – восхитился тот. – Ни тени смущения».
– В Центральной фиксируется только выдача документа, но не подлинность, – парировал Волин. – Речь-то все-таки об огнестрельном оружии идет. Это вам не газовый баллончик. – Телохранитель оценил ответный удар и снова кивнул. – Судя по документам, товарищ в недавнем прошлом сам из органов. Надеюсь, не обидится за чрезмерную бдительность.
