– Вас послушать, так этот Боря прямо гений злодейства. Откуда ему знать, куда она пошла? Даже я этого не знаю.
– Поверь, «Боря» знает о ней гораздо больше нас. И куда она пошла, ему тоже известно, уверяю тебя.
– Ты-то откуда знаешь, что ему известно?
– Чувствую. Я всегда чувствую.
Боря, прямо в куртке и кроссовках, плюхнулся на скрипучий ветхий диванчик, с наслаждением вытянул руки вдоль тела. Он слышал, как ходит по квартире Володя. Слоняется от нечего делать из кухни в комнату и обратно. Вот подошел к дивану, остановился, посмотрел на лежащего Борю. Нервно поинтересовался:
– Ты уверен, что она придет?
– Уверен, – ответил Боря равнодушно.
– Ты попадешься, – вдруг сказал Володя, развернулся и снова пошел в кухню. – Там слишком много народу.
– Не каркай. Вчера не попался и сегодня не попадусь. Ты ведь все хорошо продумал. Или нет? Боря даже головы не поднял, просто чуть заметно повысил голос, придал ему угрожающие интонации. Володя вернулся, снова подошел к дивану.
– Я-то хорошо все продумал. А вот ты подведешь нас под монастырь. Что ты все время лезешь на рожон? Зачем ты убил этого охранника вчера?
– Он мне мешал.
– Теперь там постоянно будет крутиться милиция.
– Ну и что?
– Ты сорвешь нам весь план. В конце концов, это не только твое дело, но и мое. Эта шлюха мешает мне не меньше, чем тебе.
– Тебе, – брезгливо протянул Боря. – Ты – никто. Урод. Если бы не я, до сих пор бы сопли по роже размазывал. Ты ничего не можешь. Сколько там времени? Володя послушно метнулся в кухню, посмотрел на часы-ходики, так же трусцой вернулся обратно.
– Десять минут девятого. Тебе не пора?
– Успею. Боря еще немного полежал с закрытыми глазами. Ему действительно было пора, но он не спешил, чтобы этот мозгляк, Володя, понял, кто тут старший. Временами он становился слишком уж самостоятельным. Борю это раздражало. Посчитав, что в достаточной степени проявил твердость характера, Боря открыл глаза и сел. Володя стоял рядом и выжидательно смотрел на него.
– Где моя сумка?
– Вот, – Володя указал на лежащую у дивана сумку.
– Червяк, – раздраженно сказал Боря. – Ты – червяк, Вовчик. Первый раз он назвал своего сожителя по имени. Володя вздрогнул и посмотрел на него, пытаясь понять, что скрывается за этим обращением. Боря равнодушно зевнул, наклонился, подхватил сумку, похлопал по карманам, пробормотал:
– Куда я ключи задевал? А, вот они. Достал связку – на тонкий кожаный ремешок были нанизаны ключи самого разного профиля и размера. Небольшой английский – от первой квартиры, которую снимала эта шлюха, четыре внушительных, сейфовых, – три от квартиры педика Миши и один от этой, среднего размера – от машины… Боря встал, потянулся, привычно забросил сумку на плечо и вдруг подмигнул Володе.
– Сколько осталось? Всего-то навсего четыре. Четыре поганые сучки. Было бы о чем говорить. Какие-то ср…е три дня, и все. – Володя улыбнулся, Боря улыбнулся тоже. Впрочем, улыбка тут же сползла с его губ. – Я пошел, – сказал он. – Через сорок пять минут эта шлюха будет у банка. А ты никуда не выходи. Будь здесь.
– Хорошо, – пробормотал Володя.
Наум Яковлевич Чигаев, психиатр, дожидался Волина в дежурной части. Саша и Лева стояли по другую сторону окошка и разговаривали негромко, обсуждая вчерашний обыск в квартире Баева. Судя по всему, к единому мнению относительно наиболее вероятной кандидатуры убийцы они так и не пришли. Лева настаивал на версии «сотрудник «777», Саша же утверждал, что наиболее вероятный кандидат – Баев. Чигаев с серьезным видом слушал доводы обеих сторон, вникая в ситуацию. Волин вошел в фойе, впустив волну холодного воздуха. Лева, Саша и Чигаев дружно повернули головы.
– Здравствуйте, – кивнул им Волин. – Пойдемте в кабинет. На ходу он взглянул на электронные часы, висящие над конторкой дежурного. Двадцать восемь минут девятого. Если бы не чертова пробка у Маяковской, удалось бы приехать минут на пятнадцать раньше. Волин терпеть не мог опаздывать. Войдя в кабинет, он сразу направился к столу. Чигаев и Лева устроились на стульях, Саша привычно взгромоздился на подоконник. Достав из шкафа посмертные фотографии трех убитых девушек, Волин протянул их психиатру.
– Меня очень интересует ваша оценка происходящего. Попробуйте дать психологический портрет этого человека. Не просто заключение относительно его психического состояния – оно уже не вызывает сомнений, – а полную, развернутую оценку. Насколько это возможно, конечно.
– Разумеется, – кивнул психиатр, рассматривая снимки. Тем временем Волин повернулся к оперативникам:
