– …А через какое-то время он начнет все заново. И нам тоже придется начинать все заново. Этот психопат очень умный. Он меняет «почерк», поэтому мы не можем проследить цепочку убийств, совершенных им ранее. Наверняка, то же самое произойдет и на этот раз.
– Какое-то время, какое-то время, – пробурчал «Главный». – Уж не такие беспомощные наши органы, как тебе кажется, Волин. Поймаем как-нибудь этого маньяка. Никуда он от нас не денется. Сколько веревочке ни виться, а конец будет.
– Мы не можем передавать дело в данный момент!!! – заорал вдруг Волин и грохнул рукой по столу точно так же, как это сделал «Главный» несколько минут назад. – Я не собираюсь передавать дело!!! Слышите? Не со-би-ра-юсь!!! И смотрите на меня, когда разговариваете! «Главный» оторвался от чтения, поправил очки на мясистом носу, посмотрел поверх, прищурился недобро.
– Вы что это себе позволяете? Я отстраняю вас от ведения дела. Так понятнее? И если вы позволите себе еще одну выходку, подобную той, которую устроили только что, я вас уволю за служебное несоответствие. Ишь, орать он выучился. Я тебе поору! – «Главный» распалился. Лицо его пошло красными пятнами. Глаза засверкали и полезли из орбит. – Я тебе не мальчишка какой-нибудь сопливый! Я работал следователем, когда ты еще пешком, понимаешь, под стол… Голос он повышать на меня будет…
– Тем более, – совершенно спокойно заметил Волин. – Дайте нам время до завтрашнего утра. Вы ничем не рискуете. Никакого приказа не нарушаете. Мне ведь нужно время, чтобы подготовить дело к передаче. – «Главный» смотрел на него, тяжело дыша и утирая вспотевший лоб белоснежным платочком. – Если маньяк скроется и начнет убивать снова, в этом будет и ваша вина. «Главный» поджал губы, спрятал платочек в карман, пригладил волосы, осмотрел стол.
– Все разбросал. Знаешь, как квалифицирует Уголовный кодекс то, что ты сейчас тут вытворял, Волин? Хулиганство. До двух лет, между прочим. Мало тебе угона?
– Завтра утром я передам дело.
– До двенадцати ночи ты официально ведешь дело. Уложишься – молодец, нет – не взыщи. После двенадцати не вздумай даже пальцем шевельнуть в этом направлении. А к девяти часам утра подготовленное к передаче дело должно лежать у меня на столе, – с тяжелым вздохом согласился «Главный». – В девять и ни минутой позже. Опоздаешь хоть на секунду, оформлю на тебя рапорт вверх по инстанции.
– Конечно, – кивнул Волин.
– Доконаете вы меня. В могилу сведете. До пенсии не доживу.
– Вы еще на наших могилах лезгинку станцуете, – улыбнулся Волин.
– Иди, иди, – проворчал «Главный». – Лезгинку ему. Кордебалет из Большого выпишу по такому случаю.
– А как быть с Сашей?
– С каким еще Сашей?
– Со Смирнитским? Он член моей группы и необходим мне для подготовки дела.
– Слушай, Волин, ты не наглей. Есть желание – вытаскивай его сам. Он в местном сидит.
– В местном, говорите? Может быть, все-таки позвоните? Происшествие-то наше…
– Иди, Волин, иди. Не мешай работать.
– Вам ведь проще. Вас знают, уважают, – продолжал гнуть свою линию Волин.
– Слушай, ты меня достал, Волин. Я тебе серьезно говорю. Позвоню я в отделение, но под твою ответственность. Получишь своего Смирнитского для снятия показаний, понял?
– Понял. Спасибо. И еще… Мне нужно больше людей.
– У нас нет свободных сотрудников. Все при деле.
– Можно попросить в МВД. «Главный» снял очки, отложил, спросил негромко:
– Ты что, Волин? Обалдел совсем? После того, что твой опер устроил? Нет уж. Крутись как хочешь, делай что хочешь. Я больше никуда звонить не буду. Никакого МВД. Ты передаешь дело, а я для тебя людей цыганю у смежников? Так получается?
– Мне нужны люди. Без них не удастся поймать этого психопата, – упрямо повторил Волин. «Главный» вновь нацепил очки и уткнулся в бумаги.
– Все. Оставь меня в покое. Утомил. Если не хочешь, чтобы я приказал тебе положить дело на стол немедленно, до конца дня не показывайся мне на глаза. – Волин, прищурясь, смотрел на начальника. Постепенно его лицо прояснялось, а на губах даже появилось подобие улыбки. – Ну что стоишь-то? – спросил «Главный». – Я что-то непонятно говорю?
– Вся понятно. Я ушел.
К моменту возвращения Волина в кабинет Лева уже загрустил. Сидел, перебирая листочки, изъятые в квартире Баева.
– Отправил людей? – с порога поинтересовался Волин, подходя к столу и снимая трубку телефона.
– Все, как вы и сказали, – откликнулся Лева, оживляясь. – По поводу дач и домов. Есть и дома, и дачи. У Баева и Каляева. Сергея Сергеевича. У Газеевых даже два. Особняк под Истрой и родительский дом, где-то в Тмутаракани. Триста пятьдесят километров от Москвы. У пятого, Никитина, ни дачи, ни дома нет. Потомственный москвич.
– Отлично. Значит, Никитина передвигаем в самый конец списка.
– Еще эксперты звонили, относительно белья Пашиной.
– И что?
– На них обнаружены следы спермы. Очевидно, убийца заставлял ее демонстрировать белье, а потом вступал с ней в половую связь.
– Что показал анализ?
– Согласно результатам молекулярного анализа, сперма и слюна на окурках принадлежат одному и тому же человеку.
– Ясно, – кивнул Волин, набирая номер на клавиатуре телефона.
