– Еще не хватало, – оценил неприхотливость подчиненного «Главный». – А где я возьму десять человек? Об этом ты не подумал? У нас, между прочим, с работой завал. Тут каждый сотрудник, понимаешь, на вес золота, а тебе десять подавай. Нехорошо, Аркадий Николаевич. Нехорошо. Скромнее надо быть. Соразмерять надо… э-э-э… свои запросы, понимаешь, с моими возможностями. – «Главный» снова водрузил очки на нос. – Значит, так. Ты, вместо того чтобы людьми разбрасываться, займись-ка старыми делами.
– Послушайте, речь ведь идет о людях, – попытался было нажать Волин, но под твердым взглядом начальника осекся.
– А в других шести делах о ком? Или ты, может, думаешь, что родственники потерпевших уже и не люди?
– Люди, конечно, – согласился Волин. – Кто ж спорит? Но им не грозит смерть. А в случае, о котором сейчас идет речь, каждый день чреват новым убийством. Если срочно не предпринять самые жесткие меры, то количество таких родственников у нас будет возрастать в арифметической прогрессии каждые три дня.
– Слушай, Аркадий Николаевич. – «Главный» снова содрал с носа очки. – Твое дело уже одной ногой в горпрокуратуре стоит. Оставь его и займись лучше чем-нибудь полезным.
– А я и занимаюсь, – уперся тот. – Полезным. Или, по-вашему, ловить убийцу-маньяка – дело бесполезное?
– Волин, – понизил голос «Главный», – ты меня достал. Я тебе точно говорю. Он пожевал серыми губами, прикидывая, каковы шансы того, что прыткий подчиненный «стукнет» руководству о его, «Главного», нежелании заниматься делом о психопате-убийце. Малы были шансы, но и того достаточно. Это ведь только дураки думают, что в их ведомстве, как, собственно, и во всей стране, за последние десять лет что-то кардинально изменилось. Нет, все осталось по-прежнему. «Застой» не только не исчез, но стал еще «застойнее». А в «застое» главное что? В «застое» главное – уважать мнение руководства, не высовываться и не давать начальству повода для гнева. Волину чего бояться? Уйдет отсюда, устроится еще где-нибудь. Следователи сейчас в цене. Хоть в коммерческих структурах, хоть в государственных. А ему, «Главному», куда податься, случись чего? Ведь до пенсии всего год остался с небольшим.
– Ладно, – наконец буркнул он. – Так уж и быть. Дам тебе людей. Но на десять человек можешь не рассчитывать. Пять. И учти, я делаю это вовсе не из симпатии к тебе, а потому, что наша задача – следить за соблюдением правопорядка в стране. «Бросьте, – подумал Волин. – Вы не на митинге». Но не сказал этого вслух. Пять человек – хорошо. Зная «Главного», он на пятерых и рассчитывал. Своего добился, а большего и не надо. Ссориться Волин не собирался.
– Спасибо.
– Это все? Тогда иди. Я дам команду, чтобы сотрудники подключились. Они к тебе зайдут к… Сейчас сколько? – «Главный» посмотрел на часы. – Половина одиннадцатого. Значит, к одиннадцати и зайдут, – он строго посмотрел на подчиненного. – И учти, Волин, через месяц, кровь из носу, ты мне должен сдать два раскрытых дела. Все, свободен. Волин вышел из кабинета, улыбнулся. Нет, что бы там ни говорила пресса, а в неповоротливой чиновничьей глыбе есть свои плюсы.
– Аркаша? – высунувшись в коридор, позвал дежурный. – Тут тебе какая-то дама звонила.
– Какая дама?
– Не представилась. Скорее всего это была Люська, но… Волин допускал и редкий сюрприз. Случайная свидетельница первого убийства. Хорошо бы.
– А что сказала?
– Сказала, что позже перезвонит.
– Хорошо. Спасибо.
– Да ради бога, – дежурный вновь исчез за стойкой. Волин же пошел в свой кабинет. Предстояло разбить список кандидатов в маньяки на пять частей, по районам, чтобы люди не мотались через всю Москву понапрасну, не теряли зря времени. Проверить алиби трех десятков – уйма времени. А время – это единственное, что сейчас в дефиците.
Боря положил в сумку свой личный «джентльменский набор». Нож, дождевик, резиновые перчатки. Володя стоял посреди комнаты и молча наблюдал за действиями сожителя. Вид у него был несчастный. Он всегда страдал, когда Боря уходил «на работу». Придурок слабохарактерный. Идиот малахольный.
– Что? – поинтересовался Боря с язвительным смешком. – Опять совесть мучает? Выпей аспирин.
– Послушай… Послушай… – на лице Володи отразилось смятение. – Ты не можешь больше так поступать.
– Почему это? – оскалился тот. – Очень даже могу. Еще как. Хочешь поспорить?
– Не хочу, – ответил Володя. – Только сумасшедший спорит на человеческую жизнь. Или чудовище.
– Я знаю, – Боря улыбнулся еще шире. Он поднял сумку, повесил ее на плечо. – Надеюсь, ты будешь послушным мальчиком.
– Я не могу больше, – печально признался Володя. – Мне страшно.
– Когда тебе не было страшно? Ты всегда боишься. Всегда. Ведешь себя, как слюнтяй. На тебя тошно смотреть.
– Ты не должен этого делать, – повторил Володя. – Просто ты не понимаешь…
