- Не знаю... Но ты сам когда-то говорил, что если что-то не развивается, значит деградирует... Значит, я деградирую... Доволен? Вон Ольга что-то хочет сказать о тебе...
- Да хочу! - мрачно улыбнулась моя подруга. - Но исключительно для ушей Худосокова. Черный, вообще-то, большая бяка. Я часто его ненавижу... Но в кавычках... Его слишком много... Помните Горохова? Он давит... Он знает, как вы должны выглядеть, как думать, как одеваться... Зануда. Каждой бочке затычка. А сам ходит, как шантрапа, нечесаный, в земле ковыряется, улиток собирает, яблоки с земли ест... С ним нельзя просто жить... Он не может просто лежать на диване и смотреть "Диалоги о животных". Он не может просто ходить в гости... Он вечно в чем-то копается, рефлексирует. Вечно что-то придумывает... С ним тяжело... Если мы выживем, я, наверное, смогу прожить с ним еще пару лет, но не больше...
- А почему ты, зная все это, с ним сошлась? - спросил Баламут, премного довольный тем, что мне сначала надавали кирпичом по голове, а потом бросили в ледяную воду.
- Никого другого рядом не было... Чистеньких мальчиков из офисов не люблю, вы знаете. Да и Черного жалко было... Такими глазами смотрел: уйдешь - помру, застрелюсь, исчезну, испарюсь...
- Да... - поджав губы, протянул я, весь красный от стыда. - Никакого добра... Немного жалости, но очень унижающей... Прав Худосоков... Меня что-то потянуло руку ему пожать...
- Не надо о нем! Умоляю! - взмолилась Ольга. - Твоя очередь тортами кидаться...
- В меня кирпичами кидалась, а сама на торты надеешься? - недобро усмехнулся я. - Тебе какой? "Птичье молоко" или "Кутузовский"?
- Да что ты мне нового скажешь? - вздохнула Ольга, устраиваясь в кресле с ногами. - Ты мне уже все высказал. И не раз.
- А я не собирался тебе ничего говорить... И Борису, и Николаю. Козе понятно, что если строить жизнь на правде, то ничего хорошего не получится, потому что человеческая правда - это зло без маски. Зло и для того, кто ею пользуется, и для того, кому она предназначена.
- Почему человеческая правда - это зло? - удивилась София.
- А потому что большинство людей несчастно. Люди весьма далеки от совершенства, в том числе и внешнего; они часто не умны и редко удачливы. И это - главная человеческая правда. И поэтому люди предпочитают строить жизнь на лжи - на лицемерии, обмане, религии. И все получается тип-топ, ибо ложь это зло в маске доброты. В маске, которая большинство из нас устраивает.
- Опять запутался, да? - сочтя мою паузу затянувшейся, участливо спросил меня Бельмондо.
- Да нет... Просто вспомнил Ахматову:
Я знанье то приобрела
За сотни преступлений.
Живым изменницей была
И верной - только тени...
Я не закончил читать - во всех комнатах одновременно погас свет. Мы еще с полчаса позвенели в темноте бутылками и фужерами, затем сон и шампанское сморили нас одного за другим...
8. Медкомиссия и антропометрия. - Каждому свое место. - Нет, нет, только не
это!!!
Утром в 7-30 пришел Шварцнеггер. Как только он вошел в комнату, мы набросились на него. Схватка длилась недолго: через пять минут цербер праздновал полную и безоговорочную победу.
Из бессознательного состояния нас вывели женщины в белоснежных халатах. Они бесстрастно оказали нам первую и, видимо, последнюю в нашей жизни медицинскую помощь и удалились. Затем Шварцнеггер тщательно поправил прическу и отвел нас в столовую. Завтрак был сытным и с "благим" шампанским в неограниченном количестве.
После завтрака пришел недовольный Худосоков; походив вокруг стола, он сказал, что сердце расшалилось и поэтому наша поголовная компьютеризация откладывается на неделю.
- Сегодня пройдете медицинский контроль и антропологические измерения и можете бухaть до следующего понедельника, - провещал он и направился к двери.
- А чье сердце расшалилось? Твое? - спросил я ему вслед. Худосоков на мой вопрос обернулся и, вдавившись в меня тяжелым взглядом, коротко ответил:
- Дьявола.
И ушел, не прикрыв за собою дверь.
***
Ответ Худосокова поверг нас в раздумье. Мы почувствовали, что знаем что-то сокровенное о Сердце Дьявола, что был какой-то вещий сон, и стоит лишь немного напрячься, и он вспомнится нам, и все прояснится. Наше душевное напряжение (именно оно - так нам показалось) смяло все окружающее, оно заколебалось и исчезло, и мы оказались в самом центре пустого пространства, распространяющегося до самых границ Вселенной. И это пространство напомнило нам откровения Судьи:
- ...в космическом вакууме все взаимосвязано - это... единая сущность, похожая на абсолютно твердое тело...
И мы, уверовав в эти слова, устремились на самый край Вселенной и услышали там смятенные голоса-мысли:
- Сердце Дьявола забилось! Оно забилось!!!
И не успели мы вникнуть в эти, несомненно, панические слова-мысли, как раздался звук, немедленно разрушивший бесконечную доступность Вселенную, звук, тотчас же вернувший нас в лапы Худосокова - это со стола упала на дерево пола столовая ложка.
***
