Пьянка, надо сказать, удалась на славу. Македонский нажрался, как свинья, но никому особенно не досаждал<Опьянев/>, Александр Македонский неудержимо хвастался - комплекс неполноценности въелся в него по самый хребет. Современный психоаналитик быстро вывел бы на чистую воду его простатит и еще кое-что...>. После третьего кувшина кисляка я сдружился с Оксиартом - он здорово напоминал мне Сергея Кивелиди, моего давнего приятеля и однокашника. Захмелев, я попытался выяснить у него, кем он будет в будущих своих жизнях и не знает ли он знаменитого в России, - страна такая на северо-западе за пустынями, - мастера спорта по сабле грека Кивелиди; но Оксиарт все посмеивался и подливал, посмеивался и подливал. Было чему посмеиваться - каждый ребенок в Согдиане знал, что на севере, за пустынями и степями шумит необитаемый вековой лес.
...Уже к вечеру, когда Александр забылся, зарывшись в подушках с головой, гостеприимный Оксиарт показал мне свой личный ансамбль песни и пляски.
...Девочки, надо сказать, были так себе... Вообще, поошивавшись среди прелестниц древнего мира, я пришел к глубокому убеждению, что красота древних девиц - Клеопатры, Таис Афинской и проч. проч. проч. скорее всего сильно преувеличивалась историками. Да, конечно, они превосходили своими внешними данными базарных торговок и, скорее всего, значительно превосходили, но поставь их рядом с нашими бабами из захудалого стриптиз-бара, то эти древние красавицы забегали бы глазами по углам в поисках швабры и половой тряпки...
...Да, красота относительна, особенно во времени, но она есть всегда и всегда она движет людьми и их делами. Вы удивитесь, но однажды, в очередной раз перебрав, Македонский рассказал мне, что весь этот свой Восточный поход он затеял, заочно влюбившись в жену Дария III, взахлеб восхваляемую очевидцами. А когда он тайно увидел ее, беременную, страшную, с откровенной похотливой улыбкой на одутловатом лице, то, поддавшись мужской солидарности, отказался выдать ее уважаемому мужу, проформы ради предлагавшему за жену полцарства от Дарданелл до Евфрата и пять тысяч талантов (около 128 000 царских рублей золотом) в придачу.
Так вот, как я сказал, девочки были так себе - смуглые, кожа в пятнах солнечных ожогов, волосы жирные... Ну, были две-три так себе, стройненькие, с очаровательными пупками, ну ритм держали, ну была в них откровенная самочность с блеском глаз, сверх всякой меры возбужденных нашими богатыми одеждами. Ну и что? Отдайся такой - она всего тебя запихает в свое горячее влагалище... Никакой романтики чувств...
Внимательный Оксиарт прочувствовал мой сексуальный пессимизм и щелкнул пальцами... Самки моментально исчезли, и через двухминутную паузу перед нами появились грациозные девушки, с ног до головы скрытые белыми струящимися покрывалами. Некоторое время они танцевали с закрытыми лицами...
"Одетая женщина - это загадка... - скептически думал я, удобнее устроив нетрезвую голову на плече Оксиарта. - Прикрой любую женщину с головы до ног - она станет загадочной и, следовательно, желанной... Анатоль Франс в "Острове пингвинов"... пингвинов, блин..."
И я заругался вслух по-русски - пингвины Франса к моему огромному неудовольствию напомнили мне сон Баламута, ну, помните, тот сон с пингвинами, улетающими на юг? Но доругаться не успел - на самой середине матерной тирады покрывала спали с девушек и я замер, накрепко пригвожденный глазами одной из них.
- Это Рохисанг, моя племянница... - сказал Оксиарт, плечом почувствовав двукратное учащение моего пульса. - Греки и македонцы ее зовут Роксаной...
"Ольга!!! Это Ольга!!! - ликовали мои мысли, хотя Роксана внешне ничем не походила на девушку, которую я всем своим существом полюблю через две тысячи триста двадцать пять лет...
Да, это была Ольга. Чуть смугла, темноволоса, глаза-миндалины, вишневые губки. И невероятная страстность... "Пантера любви!" - подумал я, весь впитавшись в ее гибкое тело.
- Две луны назад девочка сильно изменилась... - сказал Оксиарт, покачивая головой в ритме танца. - Как будто кто-то вселился в нее... Простая, ничем не привлекательная девчонка стала красавицей... Нет, не красавицей... Она стала жрицей, богиней любви. Мужчины мычат, увидев одну лишь ее лодыжку...
"Две луны... - думал я, сдерживаясь, чтобы не замычать (Роксана закружилась в танце, и притягательные ее лодыжки обнажились), - два месяца назад (в этом времени) наши ипостаси XX века совместились с таковыми IV века до нашей эры!"
И тут нож вселенской ревности вонзился в мое сердце! "Ольга с ее непомерным честолюбием! - взорвалась в голове мысль. - Ольга, всегда мечтавшая быть первой леди мира! Она выберет этого пьяницу, не умеющего толком пописать! Выберет, и будет спать с ним и рожать ему наследников! О, Господи, за что ты посылаешь мне такие муки?"
