- Выкладывай, давай, - сказал он, закончив сканировать мое лицо. Что-то ты не такой какой-то... И загадками выражаешься.
- Да что рассказывать... - вздохнул я. - Честно говоря, я сам ничего не понимаю...
- Чего не понимаешь? - спросил Баламут, не дождавшись конца затеянной мною паузы. - Говори, давай, не томи душу.
Я рассказал, как очутился в нашем лагере под Кырк-Шайтаном, как Бельмондо разбил мне нос, как замечательно пахло пловом, и как я вновь оказался в пещере один на один со Шварцнеггером.
- Все это было наяву, - заключил я. - Я видел Худосокова-Сильвера, как вас сейчас...
- Как Македонского, Роксану, Наоми... - продолжил Бельмондо, задумчиво глядя в небо. - Один к одному... Если это болезнь, то что такое здоровье? А если это сон, то что такое реальность?
- Да... Что такое реальность... Хороший вопрос... - поджал я губы. Помнишь, Борис, как ты сношался с Шарон Стоун и Клаудией Шиффер? И с самой Аллой Борисовной? Я ведь не поверил тебе тогда... Нет, не поверил... А сейчас я очень сильно сомневаюсь, что происходит в воображении, а что на самом деле... Пьер Легран из Дьепа хочет растаять, как утренний туман над Тортугой...
- Знаете, что мальчики... - чеканно проговорила София, когда рассыпанные мною зерна сомнения в действительности происходящего начали бурно прорастать в душах Александра Македонского, Роже Котара, Адама и козла Борьки. - Какая разница, что происходит на самом деле? А если на самом деле мы все давным-давно умерли? Или заснули беспробудно? Повесится что ли тогда?
- Правильно говорит! - поддержал жену Баламут. - Кончайте базар. Понятно, что все наши глюки от Волос Медеи. А с другой стороны, мне абсолютно наплевать из какой действительности мы домой вернемся. Жаль, конечно, что реинкарнация опять, вроде, превращается в фикцию, но что поделаешь?
- Я бы не стал так определенно говорить... - возразил я. - Мне кажется, что мы все яйца складываем в одно лукошко.
- Ты что имеешь в виду? - спросил Баламут с надеждой в голосе.
- А то, что существует и реинкарнация, и галлюцинации вам в голову не приходило? Мне кажется, что Волосы Медеи будят в человеке и мечты с надеждами, и страхи, и то, что было, то есть прошлые жизни... А может быть, и то, что будет... Так что я уверен, почти, уверен, что был Македонский, и была Роксана, и был козел Борька, и даже Аладдин был... По крайней мере, я чувствую в себе и Нуара, и Клита, и Леграна. Понимаете, я чувствую, что на самом деле был ими!
- И я чувствую! - защелкал пальцами развеселившийся Баламут. - Да здравствует Македонский, да здравствует Аладдин!
И выдал идею:
- А давайте все вместе напьемся по этому поводу?
Кто откажется от банкета? Мы согласились и женщины начали колдовать с продуктами, которыми соизволил снабдить нас Худосоков. Бельмондо, найдя в рюкзаке большой кусок свежей говядины (задняя нога килограмм на десять-двенадцать), предложил запечь его в яме. Мы согласились, и скоро посередине крааля запылал костер. Рассевшись вокруг него, мы взялись принимать внутрь не слабо разведенный спирт. После первой кружки Баламут решил подвести промежуточные итоги нашей увеселительной прогулки на Искандеркуль.
- Что мы маем с птицы гусь? - спросил он, удовлетворенно прислушиваясь к благотворным изменениям, производимым огненной водой в его организме. Спросил и сам же начал отвечать:
- Во-первых, Худосоков опять что-то затеял с человечеством. Я не о тех психах, которых он превращает в "нормальных людей". Я - о той энергии, которую он из них выкачивает... Мне кажется, что он придумал что-то пострашнее зомберов. Помните, он говорил нам, что излазил все в прошлом? А если Худосоков затеял что-то именно с ним? Отправит своих зомберов туда, в самое ближайшее прошлое и...
- Хватит рефлексировать, - махнул я рукой. - Наводишь тень на плетень. Худосоков просто сам в себе заблудился, и мне кажется, никогда теперь не выберется...
- Действительно, хватит фантастики, - согласился Баламут. - Вернемся, так сказать к нашей реальности... Во-вторых, значит, все наши попытки выбраться из крааля провалились... За пределами крааля из наших - Полина с Ленкой и проблематичный сын Худосокова Кирилл. Честно говоря, я больше всего надеюсь на Полину... Она вся в Черного, шустрая, должна придумать что-нибудь этакое...
Я понимал, что Баламут говорил о Полине, чтобы как-то поддержать меня. И я с юлагодарностью принял эту поддержку.
- Но больше всего меня беспокоит то, что нас еще не нашли... продолжил Николай. - Мы столько шуму в Пенджикенте и Айни наделали... Я ведь нарочно там пьянки затеял...
- У Леньки все схвачено... - вздохнула Вероника. - Наверное, пустил милиционеров по ложному следу... Или купил их скопом, и в Москве, и здесь... С него станется, с ментами у него завсегда любовь.
- Давайте выпьем что ли? - прервал возникшую паузу Бельмондо. - Такую тоску навел... Не пир получается, а похороны...
