— Да неужто? С каких это пор вы с ним обсуждаете мою скромную персону?
— С тех пор, как ты приехала к нам. Он постоянно спрашивает меня о тебе. И то, что при его появлении ты стараешься сразу же куда-то уйти, наводит меня на мысль... — Мэри плотнее закуталась в шаль, — о том, что...
— О чем же?
— Что вы двое неравнодушны друг к другу. — Кэролайн на мгновение онемела, глядя на Мэри во все глаза. Когда к ней наконец вернулся дар речи, она, сразу же утратив интерес к церемонии, пробормотала:
— Что за глупости, право... Не пора ли нам домой? — Скажи, ведь ты влюблена в него? Кэролайн схватила подругу за руку и почти силком потащила ее прочь с площади.
— И как только тебе мог прийти в голову подобный вздор?!
Мэри посмотрела на нее проницательным взглядом. Где-то в самой глубине ее больших серых глаз таилась насмешка. Кэролайн поняла, что ей не удалось и никогда не удастся обмануть эту доверчивую, бесхитростную женщину.
— Мэри, ты многого не знаешь. Я не могу сказать тебе всего. Прости, но давай не будем больше об этом!
Мэри умолкла и больше не возвращалась к подобным разговорам. Кэролайн была ей за это чрезвычайно признательна. И еще одно радовало ее: в течение следующей недели переговоры успешно продвигались вперед и близились к благополучному завершению. Это, впрочем, никак не повлияло на пессимистический настрой Волка, но Кэролайн решила, что такова уж его натура, и не стала придавать большого значения его безрадостным прогнозам.
В остальном же его суждения, взгляды и оценки казались ей вполне разумными и здравыми. Теперь она чаще виделась с Волком, ибо после разговора с Мэри перестала искать предлог, для того чтобы уйти из маленькой комнатки, стоило могучей фигуре пасынка возникнуть в дверях.
Население форта все эти дни жило надеждой на скорый и успешный конец переговоров.
Губернатор освободил двоих из «почетных гостей». Когда вожди Титсоу и Шерови переправились через реку в индейское селение, над главным зданием его взвился британский флаг. На следующий же день в форт были доставлены два воина, Молодой Олень и Меткая Стрела, принимавшие участие в нападении на виргинских поселенцев. Кэролайн наблюдала их прибытие с чувством какой-то непонятной тревоги. Ей было искренне жаль молодых воинов. Но она знала, что их выдача — важный шаг к заключению мира.
— Они принесли себя в жертву, — сказал Волк вечером того же дня, сидя у камина рядом с Кэролайн.
Снаружи завывал ветер, время от времени забираясь в каминную трубу и наполняя маленькую комнатку удушливым дымом. Мэри, маленькая Коллин и миссис Кинн уже спали. После сегодняшнего чрезвычайно важного события Кэролайн нисколько не сомневалась, что Волк заглянет к ним, когда освободится хоть ненадолго. Она пыталась убедить себя, что вовсе не ждала его, и ей это почти удалось. В голосе его сквозила такая печаль и безнадежность, что у Кэролайн, помимо ее воли, сжалось сердце, но все же она решила руководствоваться прежде всего доводами разума и уверенно произнесла:
— Ведь они убили виргинских поселенцев! — В ответ он с таким свирепым выражением лица процедил сквозь зубы несколько слов на чероки, что Кэролайн впервые обрадовалась, что не понимает этого языка.
— С точки зрения наших законов, по которым живут эти несчастные, они поступили совершенно справедливо, отомстив за смерть членов своих семей! А теперь их казнят за это! — С раздувающимися ноздрями он отвернулся от нее и принялся смотреть в огонь, — Но самое ужасное, что жертва эта будет напрасной!
— Рафф, как вы можете так говорить? — Кэролайн, опустившись на колени перед камином, в волнении схватила Волка за руки. — Все говорят, что со дня на день будет подписан договор между чероки и англичанами. Да и сам Литтлтон сказал...
— Литтлтон — дурак, если сам верит тому, что говорит. — Волк тяжело вздохнул. — Чероки не примут этого навязанного им несправедливого мира.
— Вы говорите так, будто заинтересованы в продолжении конфликта! Как будто вас устраивает война между бледнолицыми и Ани-Юн-вийя! — В запальчивости Кэролайн даже не заметила, что употребила слова, которых еще недавно не знала и которые столь часто произносил Волк.
— Нет, Кэролайн! — Он внимательно взглянул на нее и только тут заметил, что они сидят почти вплотную друг к Другу, он — на низенькой самодельной табуретке, она — на коврике возле камина, с поджатыми под себя ногами. Тон его немного смягчился. — Никто больше чем я не желает справедливого мира. Но боюсь, что он недостижим. Англичане просто не могут быть честными. И не в возможностях чероки что-либо с этим поделать. Я жил в Англии и прекрасно знаю, какой колоссальной военной мощью обладает эта страна. — Он понурил голову, и длинные черные волосы закрыли от Кэролайн его хмурое лицо.
