— Я и сам знаю, как нелегко придется бедняжке Мэри. Но все же лучшее, что мы можем для нее сделать, — это доставить ее в безопасное место. — Сказав это, Волк подумал, что и для Кэролайн сейчас тоже необходимо переселиться в укрепленный форт, где ей не будут грозить никакие опасности. Она кивнула головой, и он с нежностью провел ладонью по ее вьющимся волосам. — Пожалуйста, сойдите вниз и займитесь Мэри, а я пока сверну эти ваши простыни в тугой узел.
— Это для Мэри. Ведь ей скоро рожать...
— Я так и понял. Мне не следовало так резко разговаривать с вами.
— Я тоже наговорила вам много лишнего. Ведь мне известно, как вы не любите, когда кто-нибудь упоминает о вашем родстве с покойным Робертом.
— Но вы ведь сказали правду. Он мой отец, и от этого никуда не деться!
Еще несколько мгновений Кэролайн не сводила с него глаз. Лицо ее озарила нежная, немного печальная улыбка. Повернувшись, она вышла из комнаты.
Продолжая думать о Волке, Кэролайн спустилась по лестнице, миновала коридор и вошла в затемненную гостиную.
— Мэри! Боже милостивый! Мэри! — не помня себя, она бросилась к распростертой на полу подруге.
Юбки неподвижно, словно в забытьи, лежавшей женщины оказались мокрыми насквозь, и темное пятно медленно расползалось по светло-бежевому ковру. При виде этого Кэролайн едва не сделалось дурно.
Молодая женщина с трудом открыла глаза, подернутые дымкой страдания, и, увидев Кэролайн, улыбнулась вымученной улыбкой.
— Мой ребенок... Он... просится на свет божий, — едва слышно прошептала она, и лицо ее исказила гримаса боли.
— Что, черт побери, здесь происходит?!
Кэролайн обернулась, изогнув шею, и увидела Волка, неподвижно стоявшего в дверном проеме. У него был совершенно растерянный и ошеломленный вид, и Кэролайн подумала, что сама она несколько минут тому назад выглядела, по-видимому, точно так же.
— У нее начались роды. Помогите мне уложить ее на кровать!
Не успела она договорить, как Волк, в два прыжка преодолев разделявшее их расстояние, уже склонился над Мэри. Он бережно взял роженицу на руки и понес ее в комнату, которую при жизни своей занимал Роберт Маккейд. Кэролайн следовала за ним по пятам.
— Я не сделал вам больно? — обеспокоенно спросил он Мэри, но та не ответила, издав лишь слабый стон, и он обратился со своим вопросом к Кэролайн.
— Вы здесь ни при чем, Волк, — уверила его мачеха. — Ей, конечно же, очень больно. Но вовсе не по вашей вине.
Кэролайн к этому моменту вполне удалось овладеть собой, и, пряча улыбку, она взглянула на внезапно побледневшее лицо прежде столь невозмутимого красавца-метиса. Он беспомощно стиснул сильные руки, глаза его были полны удивления, сострадания и... страха. Но тут пальцы Мэри судорожно сжали ее руку, и Кэролайн переключила все свое внимание на нее.
Надо было, не откладывая, готовить все для появления ребенка на свет. У нее еще будет время поразмыслить над забавной переменой, происшедшей с Волком.
— Воды! — сказала она, обращаясь к нему. Но ей пришлось еще дважды повторить свое требование, прежде чем он с усилием отвел свой растерянный взгляд от лица роженицы и осознал, что Кэролайн требуется его помощь.
— Принесите мне горячей воды! — отчетливо произнесла она, глядя ему в глаза, и, лишь удостоверившись, что он уяснил себе смысл ее слов, повернулась к Мэри. Волк поспешно покинул комнату.
— Больно, Кэролайн!
— Я знаю, дорогая! — Ободряюще похлопав Мэри по руке, Кэролайн попыталась снять с нее намокшую одежду. — Ты не могла бы немного приподняться? Раздевшись, ты будешь чувствовать себя лучше, свободнее.
Кэролайн от души надеялась, что Мэри действительно станет легче без стесняющих ее одеяний. Во всяком случае, это казалось единственным, чем она могла помочь страждущей женщине. Если не считать слов утешения и сострадательных взглядов.
Собрав одежду Мэри, она забросила ее в дальний угол комнаты. От напряжения у нее пересохло во рту. Но что ее усталость по сравнению с муками, которые переживает бедная Мэри! Однако та, укрытая теперь с головы до ног чистой простыней, благодарно улыбнулась Кэролайн. В промежутках между схватками она могла теперь как следует отдохнуть и полностью расслабиться.
Кэролайн теперь не оставалось ничего другого, как сидеть у постели роженицы, держать в ладонях ее вспотевшую руку, молиться и ждать.
Маятник огромных стенных часов неутомимо отсчитывал минуты. Мэри то выгибалась дугой, крича и стеная от боли, то замирала, едва дыша. Кэролайн с тревогой щупала ее пульс и то и дело вытирала взмокший лоб женщины.
— Она еще не...
Кэролайн вздрогнула, услыхав за спиной голос Волка. Воспользовавшись перерывом между болезненными схватками Мэри, она задумалась о своем. Через несколько месяцев ей тоже предстоит родить на свет дитя. Ребенка Волка... Она оглянулась, от души надеясь, что ему не удастся прочитать ее мысли, и отрицательно помотала головой.
Осторожно опустив руку Мэри на постель, Кэролайн встала и подошла к Волку. Он принес два ведра горячей воды, над поверхностью которой густыми клубами поднимался пар.
— Она спит.
— Значит, она нынче не родит?
