На полу, залитом алым, валялись рассеченные тела чиновников и даже членов магистрата.
— Молодой Мастер, надо уходить, — поторопил генеральского сынка человек в сером.
Старик, в окружении нескольких десятков солдат, стоял рядом с парнем. Тот, смотря в глаза пригвожденной к полу, но еще дышащей Сенте, совершал какие-то резкие поступательные движения.
Хаджар не сразу заметил, что сын был голым ниже пояса. Под ним же, крича и плача, лежала девушка.
Рыжие волосы разметались по полу. Оторванный зеленый кулон.
Разноцветные глаза с мольбой посмотрели в сторону входа.
— Хад…жар, — захлебываясь слезами и криком, произнесла Эйне.
На ее голос среагировали солдаты. Они обернулись и разом вздрогнули. В дверях стоял ужасный монстр. В руках он держал опаленный огнем меч, а за его спиной в помещение пытались ворваться языки бушующего пламени. Их сдерживал лишь амулет, использованный слугой семьи Гаррет.
Тот, прижимая светящийся кругляшок к груди, пытался урезонить генеральского сына, обезумевшего от ярости и похоти.
— Эйне! — выкрикнул Хаджар.
В этот момент он не думал ни о том, что уже давно не может мечтать, ни о том, что лишен своего таланта к развитию, ни о цветке Надежды, ни о карте. Он лишь видел, как страдает человек, который долгие годы служил для него отдушиной в этом мрачном мире.
Он лишь видел, как насилуют вечно радостную и милую Эйне.
В этот момент вся ярость, весь гнев, вся боль и вся тьма, копившаяся в сердце Хаджара на протяжении десятка лет, выплеснулась в стремительном движении меча.
Хаджар кричал от гнева и боли как физической, так и душевной. От стоял на расстоянии даже большем, чем в пятьдесят шагов.
Сына генерала и бывшего принца разделяли почти семьдесят шагов, но это не помешало сорвавшемуся с клинка призрачному удару. Он преодолел все это расстояние и полоснул по лицу парня.
Тот вскрикнул, приложил ладонь к рассеченной щеке.
Мешком он свалился с плачущей Эйне.
Он посмотрел в сторону дверей, где, тяжело дыша, на меч опирался уродец. По его рукам текла кровь, смешанная с лопнувшими гнойниками. Жуткое зрелище, от которого генеральского сына потянуло вырвать. Все желание тут же пропало…
— Убейте его! — крикнул он солдатам.
Сам же он, что-то сказав Сенте, достал кинжал и…
— Нет! — закричал Хаджар, но было поздно.
Лезвие полоснуло по горлу девушки. Та пыталась остановить фонтан крови, но жизнь стремительно покидала ее некогда счастливые глаза.
В сторону Хаджара полетела первая стрела, но ей было не суждено найти свою цель.
Сента, пригвожденная мечом к полу, завопила раненым зверем, и от нее начали исходить волны черного света.
— Защитите молодого Мастера! — закричал слуга, и солдаты, потеряв из вида Хаджара, взяли в кольцо “сынка”.
Они успели как раз вовремя перед тем, как Сента взорвала свою собственную силу.
Мощность взрыва была таковой, что легко превратила верхний этаж борделя в груду щепок, а Хаджара откинуло в сторону. Он летел по воздуху, не в силах контролировать падение, но, видимо, сегодня еще не наступил день его смерти.
Он упал в желоб и скатился по нему, обжигаясь почти кипящей водой и раскаленным железом.
Свалившись на землю, кричащий от боли, ошпаренный Хаджар встал и “побежал” в сторону.
За его спиной, разгоняя ночную мглу, пылал бордель “Чистый Луг” — место, бывшее для него нелюбимым, но все же — домом.
— Убейте его! — прозвучал истеричный вопль за спиной, и в спину Хаджару полетели черные стрелы.
Они вонзались рядом с его “ногами”, вспышками пронзали мглу и рассекали руки и спину Хаджару.
Тот смутно помнил, что было дальше. Кажется, он упал в канализационный желоб. Вода понесла его куда-то вперед. Его крутило и метало.
Потом была река. Бурный поток, казалось бы, берег его от столкновения с камнями и скалами. Он бережно, но стремительно нес его все дальше от города, все глубже в леса.
Сколько он провел в этом потоке?
Обессилевший Хаджар уже давно потерял счет времени. Он, не помня себя, машинально делал жадные вдохи, наполняя легкие живительным кислородом.
Потом был водопад, сильный удар и подводное течение, затянувшее его в пещеру. В пещеру, изменившую судьбу не только Хаджара.
Там его ждал древний дракон.
— Ты готов, Хаджар Дюран?
— Давай, морда. Приступай, к чему бы ты там ни приступ…
И пещеру затопили крик человека и рев дракона.
[
Старое сердце Хаджара, пережившее столь много боли и отчаяния, тонуло в водовороте. В его же груди теперь билось сердце дракона, созданное Траверсом из капли его крови и всей воли, что он смог найти в себе.
Умирал дракон и перерождался человек.
Рушились вековые цепи, падала древняя темница, и потоки воды, обволакивая извивающееся в агонии тело, понесли его в сторону мерцающего над поверхностью солнца.
По берегу озера шло несколько человек, среди которых был и маленький мальчишка. Он нес на спине вязанку дров и опирался на потертый, тонкий посох.
