Стараясь торопиться, чтобы не задерживать слуг господина Ситрану и его самого, быстро вытерла мокрый подол своего платья, подсушивая ткань. Девушка все так же с поклоном приняла от меня обратно полотенце и тихо удалилась, переступая бесшумными шагами по чистому полу.
На сердце было радостно и тепло. Никогда еще обо мне никто не заботился, было очень неожиданно и приятно такое обращение со стороны мужчины. Возвращаясь в дом к госпоже Тенару, я улыбалась своим мыслям, одаряя встречных своим счастливым состоянием и радостью. Обычно я старалась ходить, не поднимая глаз, чтобы не обращать на себя внимания, а сейчас я смотрела вокруг, и мне казалось, что город выглядит совсем по-другому, преобразился, украсившись в лучах закатного солнца.
Крыши из красной черепицы стали более насыщенного цвета. Фигурки, венчавшие острые, загнутые углы, раскрасились розовым, а люди, торопящиеся домой, выглядели не озабоченными своим трудовым днем, а радостными в предвкушении ужина в кругу своей семьи.
Именно тогда я вновь увидела его. Того самого мужчину, что отказался купить лотосы. От неожиданности остановилась, хотя мальчишка-слуга, что провожал меня, прошел вперед. Я смотрела во все глаза на молодого человека, будто увидела его впервые и в то же время, угадала мужскую фигуру сразу же. Волосы стянуты в хвост на затылке, по лбу проходила темная полоска ткани, придерживающая стянутые волосы. Широкие плечи подчеркивались почти по-военному скроенной одеждой, а узкая талия затянута шелковым поясом, опоясывающим стан мужчины несколько раз. А еще у него был меч в очень дорогих ножнах, притом, что остальная одежда не выглядела богатой. Я замерла на месте, уставившись из простого любопытства на молодого человека, любуясь его статностью и красивым лицом.
Все-таки добилась своего. Наши взгляды встретились на некоторое время, а затем мужчина внимательно осмотрел мою скромную фигурку. Вокруг будто все пропало, на улице остались только мы вдвоем. Не было спешащих и покрикивающих на прохожих рикшей, не было торопящихся домой горожан. Лишь только этот взгляд и мы друг напротив друга. Смутиться не успела, его, не выражающий никаких эмоций, взгляд прошелся по мне, а потом он просто перестал на меня смотреть.
— Госпожа, — тихо позвал меня мальчишка-слуга, заставивший вернуться в реальность.
Привычный шум города обрушился на меня внезапно. Я похлопала глазами, стараясь вернуть себе привычное зрение. А вокруг все было в движении, горожане торопились по своим делам, и мне тоже было пора.
— Да, да, идем, — немного рассеянно отозвалась мальчишке.
Оглянулась туда, где еще совсем недавно стоял молодой человек, не купивший лотосы, но там никого не было. Наверное, показалось.
Госпожа Тенару была счастлива, что нам удалось столько заработать за два дня. Может быть, для богатых людей это малая толика, но для нас, бедных торговок, это было настоящее состояние. Я честно рассказала женщине, что господин Ситрану заплатил мне отдельно за составление букетов, и показала деньги. Тенару подержала мой мешочек с квадратными деньгами в руке, а потом вернула обратно.
— Это ты заработала сама, — решила женщина.
— Ведь вы хотели деньги пустить в оборот, — произнесла я неуверенно, — может быть, вы возьмете мои деньги? Все равно дома, у меня, их заберут.
— Хочешь стать моей компаньонкой? — улыбнулась женщина, — А что? Неплохая идея, мне нравится, — кивнула женщина.
Домой не шла, а летела, окрыленная сегодняшними событиями. Господин Ситрану, госпожа Тенару, мое решение отдать деньги, чтобы стать компаньонкой, все было внове и странно чудесно! Немного удивляло и озадачивало странное видение молодого господина на улице, но мало ли что под горячим солнце не привидится? Забивать себе голову непонятным явлением не стала. Меня окрыляла перспектива стать компаньонкой в делах продавщицы цветов, и это было главное. Я часто слушала, как мужчины рассуждали о своих делах, и понимала их планы о расширении и процветании семейного бизнеса. Признаваться дома в том, что стала компаньонкой госпожи Тенару, не хотелось, но я понимала, что скрывать такое нельзя.
Терзаемая противоречивыми мыслями и сомнениями: говорить или нет в семье о переменах в своей судьбе — я вошла в родной дом.
— Риса, ты заставляешь себя долго ждать! — прошипела недовольная сестра, встретившая меня первой на пороге.
Я спокойно поставила деревянные и поношенные сабо у входа, оправила привычным жестом нескладную юбку на себе, отметив, что ткань успела высохнуть, так что ненужных вопросов не возникнет. Хотя в этом доме до меня мало кому было дело.
— Тебя ждут, — презрительно поджала губы девушка, внимательно наблюдающая за моими действиями.
— Кто? — удивилась я.
То, что меня ждали все женщины в нашей семье, было нормальным, но об этом вот так вот с порога никогда не говорили и не сообщали. Я просто проходила на кухню и мне вручали все домашние дела.
— Тебя ждут в общей комнате, — произнесла сестра, презрительно поджав губы.
