— Леночка! — втолковывала сестра. — Лучше я одна не вернусь, чем мы обе. Тогда еще и бабушки без еды пропадут. Да и не случится со мной ничего. Я беру таблетки и перстень, а тебе на всякий случай оставляю троллейбус. И, пока я хожу, — Лиза открыла главный козырь, — ты почитаешь бабушкам вслух книжку про Печенюшкина. Знаешь, как им будет приятно.
Алену, ОБОЖАВШУЮ читать кому-либо вслух, сразил последний Лизин довод, бывший как раз наименее убедительным…
Запомнить обильные наставления тетушек не представлялось возможным, да и вряд ли было необходимо. Добрые феи вели себя так, словно гостья их собиралась по меньшей мере на звездные войны. С плетеной корзинкой и бидоном Лиза выскочила за дверь. Тетушка Хлоя с порога выкрикивала ей вслед все те же инструкции.
— …Как только придешь в магазин, позвони корове! Ты помнишь, ее зовут Цецилия! И если она даст парного, так можно взять сразу бидон. А если сегодня не было надоя, ты бери от нее же две бутылочки и пакетик сухого. Обязательно передай привет от Флоры и Хлои и спроси, как здоровье Пумси, ее теленочка… И телефон, вдруг его там не найдешь! Моргенмильх, шестнадцать сорок! Цецилия!..
«Как бы не так! — думала Лиза, закрывая за собой калитку. — Вот уж приветы я как раз передавать не буду. И, вообще, никому не скажу, кто меня послал. Хорошо бы, конечно, ошибиться, но сильно похоже, что тетушек забыли не случайно».
Вывеска магазина Лизу очаровала. В пенном молочном океане на розовом, очевидно кисельном, островке как раз хватало места для столика и двух легких кресел. В одном из них восседал зеленый симпатяга-дракон, в другом — фиолетовый, лоснящийся, похожий на чудо-баклажан гиппопотам с честной и открытой физиономией. Сотрапезники чокались огромными резными кружками с молоком. За ними, в кокетливом белом переднике и накрахмаленном кружевном чепце, стояла с подносом голубоглазая красавица корова. Образчики продукции высились на подносе: бутылки и кружки молока, головки сыра, высокие стаканы с йогуртом, груда разнокалиберных творожных сырков в ярких обертках из фольги, вазочки с мороженым и взбитыми сливками…
Над белозубой коровой, нимбом вокруг рогатой обаятельной головы, вилась простая и доходчивая надпись: «Зайди, не ошибешься!»
Лиза решила не ошибиться.
Поднявшись на семь ступенек, она хотела толкнуть массивную дверь, но та неожиданно распахнулась сама, и где-то в глубине магазина заливисто прозвенел колокольчик.
Перешагнув порог, девочка огляделась. Молоком здесь и не пахло. Перед ее глазами оказалась длинная полукруглая стена, разделенная вертикальными полосами десятка на два секций. В центре каждой секции улыбалась с цветного стереофото коровья морда; над фотографией фигурировали имя и телефон производительницы.
Раскрылась боковая внутренняя дверь, незаметная вначале, и оттуда, вперевалку, загребая всеми четырьмя лапами, направилось к юной покупальнице пушистое нелепое существо грязновато-молочного цвета. Величиной оно было с крупного сенбернара, но на собаку походило слабо, как, впрочем, и на медведя. Иные же сравнения Лизе в голову не пришли.
— Пломбир! — назвало себя существо. — Южнокорейский собакомедведь, чтоб ты не напрягалась. Продавец, сторож, директор, дояр, агент по рекламе. Чем могу служить?
— А почему Пломбир? — вырвался у Лизы встречный вопрос.
— Я при молоке состою, — объяснил южный кореец. — Вот и придумал себе имя, чтобы нравилось и в то же время как-то соотносилось с профессией и цветом шерсти. А что? Слишком с претензией, ты думаешь?
— Да нет, — пожала плечами девочка. — Вполне солидно. Только неясно, кто ты? Но прости, может, это обидный вопрос? Тогда не отвечай.
— Ничего обидного, — махнул лапой Пломбир. — Раньше я был куклой. На Земле, наверху. Неопытный мастер сам не понял, кого он сделал. На ярлыке написал: «Животный». А цену в магазине поставили бешеную. И никто не покупал. Целых три года. Внимания-то хватало, но… Стоит ли платить такие большие деньги, — шепнул он Лизе доверительно, — если толком не знаешь, кого берешь!
— Я бы заплатила, — честно призналась Лиза. — Если б были деньги. У тебя глаза добрые-добрые, а в глубине грустные. Ты уютный и смешной немножко.
— Вот спасибо! — обрадовалось существо. — Но слушай, что дальше было. Зашел как-то в магазин добрый волшебник. Стрелолист, ты, наверное, не знаешь, он незнаменитый. Да и давно это случилось. Его в командировку на Землю послали, выдали, как положено — суточные там, квартирные. Ну и зачем они? Волшебник себе сам что хочешь наколдует, и стол, и дом… Вот перед возвращением и купил он меня, пожалев, а здесь оживил. Он меня и определил южнокорейским собакомедведем, — признался Пломбир. — Чтоб родину я имел и происхождением мог гордиться. Вот такая история… Извини, я тебя отвлек. Будем выбирать?
— А что выбирать? — изумилась Лиза. — Фотографию коровы? На память?
— Да ты откуда свалилась? — Собакомедведь посмотрел на девочку подозрительно. — Простых вещей не знаешь.