– Лорд Стернс волновался, что мы можем не успеть к отплытию, – объяснил Дагорм. – Пришлось загнать лошадей, чтобы поспеть ко времени рассвета.
– Вам не стоило так переживать. У нас всё готово: и лодки, и люди.
Гайлард прошёл от окна к столу, опустился на стул с потёртой голубой обивкой и промолвил:
– Я не сомневаюсь в исполнительности моих подданных, Гверн. Я просто решил, что будет лучше, если мы составим вам компанию на остров.
– Ферран и Дагорм отправятся со мной? – изумился молодой человек.
Стернс кивнул.
– Почти. Ферран и я. Ты ведь не возражаешь, Гверн? – и, заметив, как стушевался молодой помощник, тут же ободряюще рассмеялся. – Ну-ну, Гверн, у тебя лицо, будто ты жабу проглотил.
– Милорд, простите, но... как бы сказать? – Гверн разволновался и бросил умоляющий взгляд на Далена в надежде, что тот подарит ему спасение.
– Наши лодки заполнены под завязку, милорд, – Дален принял удар на себя. – Мы и так сократили количество людей, чтобы...
– Так сократите ещё, – раздраженно перебил Гай. – По-вашему, я не спал полночи и загнал своего лучшего скакуна для того, чтобы считать, сколько людей вы собираетесь посадить в лодки?
– Мы можем убрать кого-то из охраны, – предложил Дален.
Гверн согласно кивнул.
– Это единственный вариант. Я оставлю на берегу людей из последней смены. Они меньше всего отдыхали, значит, будут менее всего полезны нам.
– Отлично.
Стернс хлопнул рукой по столу, давая понять, что всё решено и все могут расходиться.
Дален и Гверн вышли первыми; за ними – Ферран. Обменявшись парой фраз о последних новостях Торренхолла, Ферран и Гверн скрылись в амбаре, где крепко спали стражники, умевшие ценить каждую минуту отдыха и не тратить её понапрасну.
Далену не спалось. Холодный ночной воздух пробирал до дрожи – Дален передёрнулся и обхватил себя руками, растирая плечи, чтобы согреться. Глубоко вдохнул и выдохнул, и вскоре почувствовал, как кровь горячими змейками побежала по рукам и ногам, даруя им долгожданное тепло.
До берега было рукой подать. Упав на холодный песок, Дален зарылся в него пальцами и уставился на чёрно-фиолетовое небо. Вся его жизнь, сколько он себя помнил, прошла здесь, на берегу этого моря, среди этих людей. Каждый день одно и то же: в детстве помощь отцу с разбором рыболовных снастей, в юности – прыжки на спор в море. Кто дольше продержится без воздуха, кто найдёт крупнее жемчужину, тот и победитель. А победителю доставался символический приз из кучи оборванных веток и слава на всю округу.
Сейчас пыл поугас. Охота за жемчугом перешла в более молодые руки шестнадцати-, семнадцатилетних пареньков, среди которых были Гил и Рин, а Дален погряз в однообразных буднях, когда снаряжалась лодка рыбаков этак на пять и выходила в море на промысел. Кидались сети, тратилась наживка, а вечером выловленная рыба раздавалась всем жителям деревни, и через час из каждого дома доносился сладковатый запах рыбьего жира вперемешку с запахом хмеля.
Ни он, ни Адель, ни даже Рики до этого лета никогда не покидали пределов родной деревни. И эта фиолетовая ночь вдруг окутала Далена невыразимой тоской. Как будто перед ним прокрутили все прожитые дни: от рассвета его жизни, который он уже слабо помнил, до заката, который ещё предстояло пережить. И рассвет, и непрожитый закат предстали серыми и унылыми, пропитанными солёной морской водой и запахом рыбьих потрохов. День сменяет день, и ничего не происходит. Разве только Рики рано или поздно выйдет замуж за одного из тех, с кем Дален вечерами пьёт пиво. Хотя... эта дикая кошка ещё долго не найдёт себе никого. Будет брыкаться и царапаться до последнего. Разве только силком выдать её замуж за первого подвернувшегося. Ведь надо же, чего удумала! Сбежать без спроса в Торренхолл, мотаться там при солдатне столько недель! Её счастье, что попала в заботливые руки… В памяти Далена всплыло недавно полученное письмо. Слегка прищурившись, он всмотрелся в черноту неба, будто пытался разглядеть там ответ на свой вопрос, и снова поёжился. Нет, он безусловно хотел для Рики самого лучшего, но всё и так неплохо складывалось и без его вмешательства. Оставалось признать, что судьба благосклонна к его сестре, как бы он ни противился её капризам и выходкам. И хотя он сам уже давно перестал причислять себя к числу страстных и пылких романтиков, которые одержимо бросаются в самую пучину моря ради славы и робкого девичьего поцелуя, но прочитанное послание ничуть не злило его, тем более не будило братскую ревность. Из Рики должна… должна же когда-нибудь… получиться хорошая жена, полная заботы о муже и детях, о домашнем очаге. Как и из него уже давно получился примерный муж, любящий, заботливый и терпеливый. Главное, чтобы ничего не вторглось в размеренные будни, ничего не крутануло жизнь, не оборвало нити, сотканные за двадцать с лишним лет.
