– Подержи! – Дагорм сунул ступу в правую руку девушки и взял повязку. – Помогите мне, Арно. Придержите пальцами тут и тут.
Последние слова предназначались корабельному лекарю – среднего роста пожилому мужчине с сильно выпяченным лбом и глазами навыкате. Волосы на голове лекаря уже давно были редки и продолжали выпадать с той же скоростью, с какой Арно успевал осматривать матросов, служащих королю, каждый осмотр заканчивая словами, что на лимонную траву следует всё же налегать, а не плеваться ею.
Корабль снова качнуло. Рики повело, свободная ладонь упёрлась в край кушетки, застеленной серой мешковиной, но грубая ткань не оцарапала руку: пальцы угодили во что-то тёплое и липкое, и Рики, не глядя, догадалась, что это было.
Выпрямившись, девушка поднесла руку к лицу. Кровь. Его кровь. К горлу в который раз подкатила неприятная волна, и, чтобы сдержать рвоту, Рики зажала было ладонью рот, но тут же опомнилась и отдёрнула руку. Теперь в крови были ещё и губы. Тошнить стало с удвоенной силой. От финального позора спас только Дагорм, который, подняв голову, вдруг прикрикнул:
– А ну, держи крепко. Эта мазь стоит дороже всего золота на свете, а ты сейчас разбрызгаешь её по доскам.
Рики вздрогнула и поняла, что чуть не выронила ступку. Вытерев вымазанную в крови ладонь о штаны, девушка покрепче обхватила ценную вещь с вонючей кашицей, сделала глубокий вдох и повернулась спиной к кушетке, чтобы не смотреть...
...Пробирающий до костей ливень ещё долго шёл на острове. Страшное пламя стремительно угасало, серый дым поднимался высоко в небо и прятался за низкие облака.
Лишь только ноги смогли перепрыгнуть через теплящиеся деревья, Рики бросилась на берег. Её брат медленно шёл по песку, загребая тот ногами и шатаясь, словно пьяный. Даже сейчас, растворив страхи в тепле, царившем в корабельной каюте, и уютном потрескивании свечей в канделябрах, Рики помнила, как дрожали руки Далена, когда он обнял её, прижал к себе и долго не отпускал. Стоял на месте, задрав голову в небо и наслаждаясь дождём, заливавшим лицо и постепенно смывавшим грязь и пепел вкупе с воспоминаниями о пережитом ужасе.
Брат дёрнулся только, когда из тлеющей чащи вышел бледный Дагорм. Хромая и тяжело дыша, он тотчас рухнул бы на землю, если бы его вовремя не подхватила Рики.
– Он жив? – Старик с трудом разлепил губы. – Стернс жив?
Больше старого мудреца ничто не интересовало.
Рики помнила, как в несколько прыжков она оказалась возле Гайларда. Шмякнулась на колени и осторожно коснулась рукой его разодранной, перепачканной в крови, одежды. Гай был мёртв. Его глаза были закрыты, грудь не поднималась, а пальцы на руках напоминали о холодах зимы.
Губы так и не смогли разомкнуться, чтобы вслух сказать о смерти того, кто мог бы в одно мгновенье изменить её жизнь, вырвать из череды скучных деревенских будней и раскрасить дни красками Торренхолла. Лишь на глаза навернулись слёзы, и девушка тихонько всхлипнула.
Как за спиной вырос Дагорм, Рики и не заметила. А старик склонился над телом Гая и облегчённо выдохнул:
– Он жив. Хвала небесам.
Жив? Рики смахнула слёзы с глаз. Только бы старик не ошибся! Только бы не ошибся…
