Сперва Хаджар высказался, что это займет огромное количество времени, но старик его удивил. Рисовать он умудрялся сразу обеими руками и с такой скоростью, что иной музыкант позавидовал бы подобной ловкости пальцев.
Видимо, Парис не просто так подбирал народ.
В конце концов, за несколько часов и два кувшина браги удалось определиться со всеми деталями плана. Договорились выйти на рассвете следующего дня.
За это время каждый успеет морально подготовиться, а Парис – собрать всю экипировку и дополнительные амулеты с артефактами. Их было решено выдать Рамухану.
Когда все разошлись, то в бараке остались лишь Эйнен с Хаджаром и Глен.
– Да, не думал я, что все оно так обернется, – покачал головой балиумец, опрокидывая в горло остатки браги из кувшина. – А ведь еще недавно мы с вами чуть глотки друг другу не перерезали.
– Одно твое неверное движение, и это можно исправить.
Голос островитянина звучал весьма буднично, и можно было счесть, что предупреждение сделано для галочки… Если бы не его кинжально-острый взгляд.
– Успокойся, любитель мокриц, – усмехнулся Глен, – только идиот будет вредить спутнику в Море Песка. Вы же вроде служили охранниками в караване – должны были понять на своей шкуре, что в пустыне выживание напрямую зависит от взаимовыручки.
– И тем не менее, – Хаджар положил ладонь на рукоять Горного Ветра, – мы были бы идиотами, если бы слепо тебе доверились.
Глен поставил кувшин на стол, поднялся и поправил перевязь с саблей и кинжалом. Уходя, он бросил через плечо тихое:
– Безусловно, были бы.
На мгновение между ними повисло напряжение, которое обычно возникает, когда два противника решаются сойтись в поединке. Продлилось это недолго, и вскоре все разошлись по койкам.
Эйнен сразу же погрузился в глубокую медитацию. Хаджар же, сочтя, что никто не станет покушаться на их жизнь (вряд ли Парис с Карисой не озаботились тем, чтобы их “мечу и копью” ничего в ближайшее время не угрожало), вышел из барака.
Пробежавшись по крышам ближайших зданий, он вновь оказался на облюбованном уступе. С него открывался потрясающий вид на затопленный разноцветными огнями подземный город. Сколько лет он стремился сюда попасть. А теперь с нетерпением ждет дня, когда получится покинуть оказавшиеся не столь “радушными” стены сказочного места.
Да и если подумать, то как часто он уже сталкивался с тем, что на поверку сказки в этом мире оказывались забытой былью. Полуправдой.
– Мяу, – внезапно донеслось у самых ног.
Хаджар повернулся, чтобы увидеть мирно лижущего лапу белого котенка.
– Вовремя вернулась, – улыбнулся он.
Азрея, почесавшись о колени двуногого товарища, в пару прыжков забралась ему на плечи, а потом пристроилась в недрах тюрбана.
– Расскажешь, где пропадала? – спросил Хаджар.
В ответ ему донеслось лишь сонное “мур-р”.
На уступе в медитации Хаджар провел все время вплоть до назначенной даты похода на поиски затерянного Города Магов.
Хаджар никак не мог знать, что в это самое время, когда они стояли в лифте, ведущем на поверхность, по пустыне уже рыскали сотни искателей, среди которых был и Санкеш, ведущий на поводке девочку в изорванном балахоне.
Видят Вечерние Звезды, вход в Город Магов каждому обойдется великой кровью.
Утром назначенного дня все члены небольшого отряда стояли около лифта, ведущего на поверхность. Хаджар опять смотрел на раскинувшийся под ним, кипящий жизнью подземный город. Мифы и рассказы Серы сильно приукрасили это место. Он не находил в нем ничего особенного, кроме разве что самого нахождения под толщей земли.
– Держите, – Парис протянул каждому нечто наподобие черных выпуклых очков, состоящих из двух каменных пластин с тонкой прорезью, – не снимайте в течение первой недели, чтобы глаза привыкли к солнечному свету.
У всех в руках находилось по тугому тюку, набитому сушеным и вяленым провиантом разных сортов. Только у Рамухана их было два – один с едой, другой наполнен различными амулетами и талисманами.
– Да освещают ваш путь Вечерние Звезды.
С этими словами Парис закрыл решетку, отделявшую вход в широкий желоб с платформой. По краям железного диска, на котором и стоял отряд новоявленных охотников, вспыхнули вереницы огромных рун и иероглифов. Невидимая сила потянула площадку, оставляя подземный город все ниже и ниже под ногами.
Хаджар держал ладонь у рукояти клинка и, надев очки, смотрел на далекую белую точку в вышине черного колодца.
Поднимались в абсолютной тишине. Лишь изредка, постаравшись, можно было различить нервное сопение мальчишки Салифа. Хаджар так и не удосужился выучить его имя.
Примерно через десять минут довольно быстрого подъема Хаджар прикрыл глаза и улыбнулся. Лицо обдул пусть сухой, но такой приятный ветер. Поверхность была уже близко.
Еще через столько же времени площадка остановилась, из нее выдвинулись огромные штыри, и руны погасли.
– Идемте, – сказал Рамухан.
Он толкнул вперед ставни из полупрозрачной слюды, сквозь которую и прорывался свет. Ветер тут же вторгся внутрь. Он поиграл с фенечками бедуинов, висевших на слегка отросших за два месяца волосах.
