Он всегда так делал после того, как Хаджар где-нибудь нашкодничал. Вот и сейчас Хаджар, чумазый, но довольный, стоял посреди поля и держал в руках раненного зайца, которого отбил у молодой лисы.
Та, правда, оставила на его руках несколько глубоких царапин и сломала его деревянный меч, но не страшно. Он смог её прогнать и спасти зайца.
Не дело хищнику охотится на раненного — в этом нет чести.
Так его учил отец.
— Здравствуй папа, — мальчик, держа правой рукой зайца, левой обнял отца за ногу. Выше он попросту не мог дотянуться.
— Тогда пойдем.
Приобняв ребенка, мужчина пошел к дому. Там, качаясь в кресле, шила что-то его жена и приветственно махала рукой девочка.
Мальчик же, гордый своей победой, обнимал нервно шевелящего носом зайца.
Внезапно он обернулся и посмотрел в глаза Хаджару, стоявшему на границе пшеничного поля.
— А ты пойдешь? — спросил он.
Вместе с ребенком обернулся и мужчина. Он, так же, как и его сын, посмотрел в глаза Хаджару. Но посмотрел молча.
Там, на пороге дома праотцов, его ждала давно погибшая семья.
Видят Вечерние Звезды и Высокое Небо, больше всего на свете Хаджар хотел сделать этот шаг.
Но не мог.
— Не сейчас, — с трудом, ответил он.
Мальчик улыбнулся и поле, вместе с домом, начали исчезать. И, всего на мгновение, но ему послышалось доброе отцовское:
— Не торопись…
А затем Хаджар, глуша рвущийся к горлу колючий ком, остался стоить посреди заливного зеленого луга. Ни горы, ни трех воинов не было. Лишь голос трех, сливающийся воедино, произнес:
— Воин…
—… дерево душ…
— … ждет тебя.
Глава 584
Хаджар, оставшись наедине с бурлящими воспоминаниями и подступающей ночной мглой, схватился за грудь. За то место, где билось его драконье сердце.
— Больно, — прохрипел он. — как же больно…
— Сердца всегда болят сильнее всего.
Он обернулся.
Позади него, посреди луга, внезапно вспыхнул фонтан света. Когда он рассеялся, то под светом звезд бесконечной вселенной над землей повисли каменные острова. Какие-то из них были покрыты изумрудными растениями. Они испускали мерный свет, сливающийся с сиянием синих кристаллов, служивших опорой другим таким же островам.
Бесчисленное их множество витало в пространстве, но среди мириада мелких, было три крупных. На том, что находился по левую руку, росло дерево, укрытое кроной алых листьев. У его подножия сидела девушка, в груди которой сияла звезда, а сама она была соткана из её света.
По правую руку, на другом таком острове, щипало изумрудную траву ожившее созвездия оленя. В его груди тоже билась звезда.
А в центре, буквально истекая светом драгоценных камней бархата ночного неба, соединяя кристальными корнями множеством каменных островов, окрасом первой влюбленности цвело дерево.
— Здравствуй, странник.
Сперва Хаджар подумал, что это произнесла девушка, но звездная красавица продолжала играть с птицами, которыми оборачивались сорвавшиеся с бархата искрящиеся огни вселенной.
Потом он повернулся к созвездию оленя, но и оно самозабвенно щипало траву.
— Кто ты?
— Мы уже встречались с тобой, — сиянием ночи прозвучал ответ. — Давно, в пещере, мы встретились на перекрестке жизни и времени.
Хаджар посмотрел на звездную красавицу, сидевшую под деревом с алыми листьями. Недаром растение показалось ему до боли, в прямом смысле этих слов, знакомым.
— Древо Жизни?
— Души, — поправил голос. — в этом мире, я древо души.
— И говоришь понятней, — бравировал Хаджар.
Легкий сумрачный звон стал свидетельством того, что и деревья умеют смеяться.
— Это не я говорю понятней, а ты понимаешь больше. Этот мир влияет на тебя так же, как и ты на него.
— Я влияю на мир Духов?
И вновь этот звон.
— Оглянись, странник, — прошептало Древо. — посмотри, где ты стоишь.
Хаджар огляделся. Позади себя он видел лишь бескрайний заливной луг… Луг, где вдалеке высился холм, на котором лежал высокий камень. Камень, на котором некогда сидел его Учитель.
— Это…
— Мир твоей души, — подтвердило догадку Древо. — ты не путешествовал по миру Духов, странник, это мир Духов путешествовал внутри твоей души.
Хаджар хотел взять свои слова, насчет понятной речи, обратно, но решил промолчать. Он и без того слишком запутался в происходящем, чтобы еще и такие монументальные вопросы задавать.
В этот момент он как нельзя лучше понимал слова цветка о том, что тяжесть некоторых вопросов может раздавить не готового услышать на них ответы.
— А теперь, пришло время сделать выбор, странник, — голос Древо начал звучать словно издалека.
Мир все сильнее окутывала тьма. Правда теперь Хаджар не знал — действительно ли в мире Духов наступала ночь или же его догоняли его собственные демоны.
— Какой выбор?! — закричал Хаджар так громко, будто пытался перекричать мрак собственного бессилия.
— Примешь ли ты свой дух или нет, — ответило Древо. — не всякий, кто принимает свой Дух, может жить с его тяжестью на своем сердце. Ведь куда проще идти по жизни с гложущей пустотой, чем ощущать, как в бездну тебя тянет собственная душа.
