Он совсем не помнил, что случилось. И уж совершенно не понимал, где он и как в этом месте оказался. Вокруг не было ни души, и ничьих голосов не было слышно. Только лошади фыркали где-то неподалёку. Одна вдруг громко и даже как-то испуганно заржала. Ей вторили другие, и вскоре Дален услышал голоса непонятных людей, вышедших успокоить животных и проверить, не перелез ли кто через стену или, может, лиса набралась храбрости и проникла через лазейку в надежде отхватить пару куриц. Потоптавшись, посветив факелами, поболтав о том о сём, люди вскоре ушли, и снова воцарилась ночная тишина.
Дален попробовал встать.
Все кости ныли, и тут же возникло ощущение, что тело собирали по кусочкам. Стиснув зубы, Дален приподнялся на локте. К горлу подступила тошнота, перед глазами всё поплыло, но Дален не сдался. Глубоко вдохнул, выдохнул. Стало легче.
Скинув с себя тонкое покрывало, Дален сел на кровати. Спустил ноги и коснулся голыми ступнями пола, как вдруг сознание снова заволокло пеленой боли, и Дален, задев рукой стул, вместе с ним грохнулся на холодный камень.
Едва слышный стон сорвался с бледных губ, и лицо безобразно скривилось. В горле проступил привкус крови, Дален зашёлся сильным кашлем. Его знобило и выворачивало наизнанку, а затем внезапно обдало таким пламенем, что сердце чуть не выпрыгнуло из груди. И в тот же миг всё прекратилось, а Дален, обессилев, распластался по полу и чувствовал себя абсолютно выпотрошенным.
Он и не сразу сообразил, что в тёмной комнате вдруг стало ярко, и не сразу услышал голоса над головой, как и не сразу ощутил, как его подхватили под руки, приподняли и усадили обратно на кровать. Сидел он с трудом и уже был готов повалиться на бок, как вдруг дыхание опять сотворило чудо и выровнялось, расплывчатая картинка перед глазами вновь обрела чёткость, звуки стали яснее, и даже сердце успокоилось и забилось в том самом прежнем ритме, в каком билось всегда, будто ничего не случилось и сейчас был обычный для Далена вечер, один из тех, которых прошло уже несколько тысяч со дня его рождения.
— Где я? — Слова дались с трудом.
Ответом ему было краткое:
— На городской стене. У центральных ворот.
— Что за... — пробормотал Дален, и снова всё, что он едва успел разглядеть, расплылось, превращаясь в одну сплошную яркую кляксу.
— Вам бы лежать, — проронили почти над ухом, и Дален почувствовал, как касается спиной жёсткой койки. По рукам прошла дрожь. — Я позову капитана, — добавили спешно.
Спустя пару секунд до Далена донёсся звук хлопающей двери. В комнате опять стало тихо. Затаившийся по углам ветер вылез из убежища и принялся гулять по полу и стенам.
Капуста с тушеной свининой были съедены и залиты вишневой наливкой, сохранившейся ещё с прошлого года, когда к капитану вдруг вломился детина и с отдышкой пробормотал:
— Очнулся. Тот странный тип... очнулся!
Дуон мгновенно понял, о ком речь. Вскочил с места, бросился к дверям, выскочил в коридор и заторопился в нужном направлении. Даже ослабленный на время ужина пояс не затянул как следует, а ведь раньше никогда не позволял себе выйти на люди в неподобающем виде.
Свечей не понадобилось — в комнате, где находился Дален уже стоял подсвечник с парой кривых, но вполне себе дышащих огнём, свечек.
Махнув рукой дозорному и дав тем самым понять, чтобы тот убирался к себе и ни в коем случае не вздумал болтаться рядом и подслушивать, Дуон кашлянул в кулак, прогоняя странное волнение, подобное волнению школяра перед важным экзаменом, и переступил через порог.
Брат Рики лежал на кровати, не шевелясь и уставившись в потолок. Швидоу видел, как ровно он дышал, и даже успел тому подивиться, так как полагал, что пришедший в себя после удара ножом в спину человек должен по меньшей мере чувствовать себя прескверно, а по большей... Однако времени размышлять о большей мере не было, и Дуон ещё раз кашлянул. На этот раз робко. Дален медленно повернул голову в его сторону.
— Не поднимайтесь! — выкрикнул Швидоу, хотя Дален и не думал вставать. Он лишь открыл рот, чтобы выдавить два-три слова, но и тут Дуон его опередил: — И говорить ничего не надо. Вы очень слабы. Вот. — Капитан схватил со стола чашку с давно остывшим отваром из трав, что привозила леди Мириан, и подскочил с той чашкой к кровати. — Выпейте это. Говорят, помогает. А если и правда поможет, и сил прибавит, то тогда и поговорим.
Дален несколько раз моргнул и поднялся. Принял чашку в руку, вопросительно посмотрел на Дуона и, заручившись его утвердительным кивком, осторожно пригубил мутное снадобье.
— Не лучше? — поинтересовался Швидоу, склонившись над кроватью.
Дален отдал чашку и сделал глубокий вдох. То ли воздух посвежел, то ли отвар и правда оказался чудодейственным, но с груди будто сорвали сковывающие сердце оковы, и то немного успокоилось. Задышалось свободнее, и боль, до того покорившая каждую клеточку тела, куда-то исчезла.
Дален поднял голову и посмотрел на капитана.
— Кто вы? — спросил он и сильно удивился своему голосу. Тот в одночасье стал бодрее, и со стороны можно было решить, что то был голос абсолютно здорового человека.