Наверное, ответа на этот вопрос он не узнает никогда. И пожалуй, редко когда станет искать этот самый ответ.
Из снега вышли четыре фигуры и направились к телу Атикуса.
— Еще один шаг, — голос Хаджара не выражал эмоций, но в его глубине слышались нотки драконьего рычания, — и я превращу этот лес в равнину, сожгу ваши снега, а вас самих отправлю к праотцам. Или кому там поклоняются снежные люди.
Фигуры застыли и обнажили клинки. Хаджар не стал вновь доставать Лунный Стебель. Они лишь положил ладонь на рукоять. По его телу текла кровь. На руках и ногах появились многочисленные гематомы. Но все это не было серьезными травмами.
Жизнь сделала его крепким и сильным. Крепче и сильнее, чем был Атикус.
Мальчик уже давно превзошел своего кумира.
Снежные воины так же тихо обернулись четырьмя снежными столбами и исчезли в буране.
Хаджар запрокинул голову и посмотрел на низкое, серое небо. Падали снежинки. Кружились, ведомые музыкой веселого ветра. Почему-то Хаджар знал, что ему больше никогда не будут нравиться ни вьюга, ни буран, ни даже снегопад.
Точно так же, как ему больше уже не нравятся простые красные полевые цветы…
К вечеру Безумный Генерал сложил погребальный костер. Он положил на него тело Атикуса, но голову оставил покоиться в мешке. На ложе Хаджар положил вырезанную им недавно трубку. Именно такую так любил покурить вечерами Атикус…
Вспыхнуло пламя, и Хаджар, не оборачиваясь, пошел вон из леса. За его спиной сгорал труп человека, мести которому он посвятил тысячи ночных мечтаний. Вот только итог почему-то совсем не радовал Хаджара.
“Глупый генерал”, — прозвучало в ветре.
Хаджар шел обратно в столицу. В его глазах, как и в глазах недавнего противника, не было ни сожаления, ни мольбы о прощении. Только решимость. Ибо под бескрайним небом все еще ходила душа, которую он все еще не отправил на суд праотцев.
Примус…
На рыночной площади в разгар фестиваля, перед самым запуском фейерверков стоял одинокий, потерянный мальчишка. Он озирался по сторонам, будто искал кого-то в толпе.
— Эй, Атикус, — донеслось откуда-то со стороны. — а мы уже боялись, ты не придешь.
Мальчишка улыбнулся и побежал к своим друзьям. Еще одному мальчику и девочке, которую тот держал за руку.
— Элизабет, ты где успела? — Атикус показал на разбитую коленку девочки.
— Меня Хавер толкнул, — насупилась девочка.
— Ничего я тебя не толкал! — возмутился мальчишка. — Я, наоборот, хотел тебя поймать.
Все трое рассмеялись.
— Пойдем смотреть фейерверки?
— Сейчас, только подождем еще немного…
Хаджар стоял на вершине холма. Того самого, с которого не так давно, всего пятнадцать лет назад, бросил последний взгляд на столицу. Отсюда его увозил хозяин бродячего цирка уродцев. И это стало началом новой жизни Хаджара, тогда еще — Дюрана.
Впоследствии именно на этот холм въехал отставной Безумный Генерал, Хаджар Травес. Именно отсюда он, спустя долгие годы странствий, вновь посмотрел на столицу. Он не узнал ее в тот момент, и та ответила взаимностью. Они были чужими друг другу…
Именно с этого холма уезжал отряд аристократов, отправившихся на охоту. Простой публичный ход Примуса, чтобы привлечь на свою сторону симпатию народа. Ведь те души не чаяли в своих героях — Безумном Генерале и командире Неро. А уж когда выяснилось, что последний по совместительству еще и принц… Пусть и не наследный, как недавно узнал Хаджар.
И именно на этот холм вновь возвращался Хаджар. За его плечами покоился простой холщовый, окровавленный мешок. Он выполнил свое обещание даже раньше, чем предполагал. Не прошло и трех недель, как он вернулся в город с победой — отсеченной головой мятежного генерала.
Хаджар шел по дороге в сторону главных ворот. Там столпилось немало путников, торговых караванов, дилижансов и даже карет вельмож. Все они ждали в очереди шанса позолотить ручку охранника, дабы тот не особо ретиво обыскивал их хабар.
Идя мимо общей очереди, Хаджар часто слышал выкрики из смеси восторга и ужаса:
— Смотрите, это сам Безумный Генерал!
— Да не может быть, больно молод!
— Нет, точно, Безумный! Я видел его на приеме короля! Это точно он.
— Но разве его не отправили на север?
— В Белый Лес… Может, это его призрак? Говорят, оттуда не возвращаются.
— Посмотрите за его спину. Мне кажется, или в мешке лежит…
Хаджар пропускал эти шепотки, оставляя их позади. Он дошел до охранников, встав рядом с дилижансом какого-то аристократа. В современной геральдике Хаджар не был силен. Тем более без помощи нейросети он и большую половину гербов прошлого бы не вспомнил. Чего уж говорить о расплодившихся за пятнадцать лет новоявленных Домах.
Аристократ, вальяжно открыв окошко в двери кареты, уже собирался прогнать наглого простолюдина. Выкрик так и застыл в его глотке. Он, будучи одним из участников последних приемов во дворце, тут же узнал Хаджара.
Заторможенно кивнув, аристократ резко захлопнул дверцу-окошко.
— Стой! — рявкнул стражник. Вместе с напарниками он выставил вперед копье и направил его в грудь Хаджару. — Что у тебя в мешке? Там кровь!
