– Я чую. У меня начинаются больные фантазии! А это плохой знак!
– Боишься?
– Ну и боюсь.
– А у меня вот никаких фантазий нет! – сказал Редедя.
– Это потому, что у тебя нет и воображения! – парировал Шарманщик.
Родион молча протиснулся в проход и, подсвечивая фонарем, стал спускаться. Редя приготовил булаву, Редедя – варяжскую секиру. За ними с арбалетом в руках крался Гамов. Потом спохватился, что с арбалетом надо идти впереди, а не прятаться за спинами, и, оглянувшись на Насту, обогнал Родиона.
Кажется, я понимаю, почему люди так любят некоторые песни. В них озвучиваются самые простые вещи. Что ты кому-то нужен. Что все будет хорошо, что ты не одинок и унывать не надо. Что о тебе постоянно думают, что тебя будут любить всю жизнь, и в старости с каждым днем все сильнее. Что существуют настоящая любовь, покой, счастье. И ты прекрасно понимаешь, что песня может и ошибаться, но все равно слушаешь, слушаешь… Почему, интересно, люди не говорят этих слов друг другу часто и в быту? Они же очень простые. Даже попугая обучить можно.
Рина, как и прежде, держалась поближе к Шарманщику. Только теперь с ними рядом шел еще Сашка. Дракончик метался от Рины к Рузе и от Рузи к Насте, изредка выдыхая пламя. В узком проходе с застоявшимся воздухом цвет пламени постоянно менялся.
Шарманщику это не нравилось, и он многозначительно поглядывал на Рину. Неожиданно спереди послышался крик. Сашка вскинул руку с фонарем почти к потолку, чтобы не мешали идущие впереди фигуры. Луч света выхватил два пятна. Лица. Одно изуродованное, смятое – лицо Редеди. Другое – белая, мукой припудренная маска. В следующий миг в луч фонаря попал Гамов. Он пятился, отступая. Одна рука у него висела как плеть. В другой был разряженный арбалет.
Сухан оттолкнул Сашку плечом и кинулся вперед. Но раньше Сухана каким-то образом успел Боброк. Что-то углядев перед собой, он сделал костылем сметающее движение, затем двойной укол и закончил все ударом трости сверху вниз. Кто-то упал, закопошился. Ул с саперкой, Шарманщик со своей жуткой лопатой, Родион, Сухан сомкнулись над упавшим – и все было кончено. Когда лучи фонарей перестали беспорядочно прыгать, Родион осветил два неподвижных тела. Первым было тело Редеди. Вторым – тело жуткого существа, похожего на зомби. На нем были обрывки скафандра. Редедю это иссохшее существо прикончило в один миг и голыми руками.
– Наши потери – один берсерк.
– Откуда он взялся? Ну-ка рассказывай все, что знаешь! – Тем же костылем, которым он прикончил
– А что тут рассказывать? Зомби – они и в Африке зомби. В Подземьях они двух типов. Первые – слизью такие покрытые, с огромными глазами, маленькие. Волосы у них шевелятся, как змеи… А вторые – вроде этого. Классические такие зомби. Просто бродят, просто жрут. Мутанты пропавшей экспедиции! – сказал Шарманщик, спокойно отводя костыль ручкой лопаты.
– Сюда уже были экспедиции? – спросила Кавалерия.
– Само собой! Куда ж без этого? – ответил Шарманщик. – Последняя – около года назад. Практически никто не вернулся.
– Практически? Значит, кто-то все же вернулся?
– Я вернулся. И Исай. С тех пор он не расстается с огнеметом даже ночью. А до этого поспокойнее был.
– И сколько в экспедиции было участников?
– Около двадцати. Да и до этого тоже пропадали штрафники.
Боброк переглянулся с Суханом:
– А в экспедиции все были берсерки?
– Нет, были и боевые ведьмы.
– Ты не представляешь, насколько меня успокоил! Два десятка
Маленький Француз разглядывал погибшего зомби дольше других. Сидел рядом с ним на корточках и качал головой.
– Этого парня я знал. Неплохо стрелял! – произнес он. Маленький Француз всех людей оценивал только с точки зрения того, как те стреляют и как быстро достают оружие.
Рядом послышался стон. Гамов нянчил повисшую руку.
– Я так и не понял, откуда он взялся. Из ниши в стене кинулся! И сразу боль в руке! – сказал он срывающимся голосом.
Шарманщик схватил Гамова за плечо и развернул к себе.
– Укусил или сломал? – спросил он быстро.
– Укусил.
– До крови?
– Да. А что, плохо?
