– Да при том, – сказала Кавалерия. – Интересная это штука – жизненная энергия. Смотришь на иную девушку: и толстая, и некрасивая, и неумная, и характер кошмарный. Но вот она вся кипит, и жизнь вокруг нее кипит. И все у нее получается, ничего она не боится, всего достигает. И дети у нее, и работа, и все успевает. А другая вроде и красивая, но вялая, пугливая – и жизнь как-то мимо проносится. Одного я не понимаю: откуда эту энергию брать? Кто раздает батарейки? Может, энергия – это просто отсутствие страха? Ну, типа человек боится других людей и тратит энергию на борьбу с самим собой. Чтобы спросить у продавщицы, сколько стоит булочка, он расходует столько же сил, сколько Наполеон на завоевание какой-нибудь Швеции.
Макар слушал и пытался что-то понять. Против Фреды он ничего не имел, а вот Ганич ему активно не нравился.
– Влад тошнот! – вякнул он.
– Ганич не тошнот! – строго оборвала его Кавалерия. – Да, сухость небольшая в нем есть, но он над собой работает! Словно бы у него всегда перед глазами компьютерная таблица, которую он заполняет! Ага, графа «жалость» – заставляем себя кого-то пожалеть. А тут надо оказать помощь, потому что нужна единичка в графе «помощь». Помогает – и опять ставит себе единичку в таблице! Но ведь и это засчитывается, иначе не нырял бы так далеко!
Макар вспомнил, как они с Ганичем зашли в магазин и как Ганич тщательно пересчитывал мелочь сдачи – «из принципа», как он тогда сказал. А ведь с
Кавалерия наконец закончила чинить недоуздок. Осмотрела его, встряхнула и положила на подоконник, до которого было метра два.
– «Сбобода боли»! – повторила она. – Какая все-таки точная оговорка! Путь боли всегда самый верный.
Родион поморщился. Как это все достало! Сколько раз им повторяли, что все приходит через боль. Вспомните тренировки, после которых так болят мышцы ног, что по лестнице не можешь спуститься. Дойти до своего предела и отодвинуть его на пять сантиметров. Потом упасть и долго дышать в землю. Потом опять заставить себя – и отодвинуть границу еще на пять сантиметров. Ну а что делать, когда никаких сил уже нет? Когда ненавидишь себя и все, что вокруг?
«Вот сами таким путем и идите! А я хочу по-нормальному как-нибудь. Меня вся эта ваша боль уже достала!» – с внезапной злостью подумал Родион.
Есть люди с оппозиционным сознанием. Они всегда против всего. Такая у них жизненная позиция: быть против. Пока все синие – они зеленые. Из последних сил зеленые, любой ценой. Но если завтра ветер изменится и все поголовно станут зелеными – они моментально заявят, что всегда были белыми или фиолетовыми. А то и синими станут, не обнаружив ни малейшего расхождения со своими первоначальными взглядами. Спорить с ними бесполезно. Просто они такие: люди со знаком минус.
В тот день никто не нападал. В последующие дни тоже. В конце концов шныры пришли к выводу, что Ларри предпочел пока помалкивать. Ул даже решил, что подарит ему за это уникальную секиру семнадцатого века, которую он недавно «купил» у одного «берика», заплатив за нее парой пинков. И быть такого не могло, чтобы «берик» не желал получить ее обратно, а сделать это можно было только через Ларри.
Всякую свободную минуту Рина пропадала у Хюльды и щенков. Хюльду она поначалу побаивалась. Укус гиел и так ядовит, а в период выкармливания щенков – это уже не просто яд, а гремучая смесь.
