Неведенье святое
Спасает от греха
И бережёт от всяческих напастей.
Но это лишь до срока,
До той поры пока
Вы не попали в мясорубку страсти.
Вы, змей мой искуситель,
Не мучайте меня.
Словами вы себя не приукрасьте.
И искушаться снова уже готова я —
Не искушать меня не в вашей власти!
И вот уж вожделенье
Свою открыло пасть,
Вы яблока заветного вкусили,
Но в разочарованьи
Вдруг растворилась страсть,
Ах, милый мой,
Куда ж вы так спешили?!
Излишняя поспешность —
Любви печальный крах!
И как вы там себя не приукрасьте,
Вы виноваты сами, что всё случилось так,
А повернуть назад не в нашей власти.
Милый,
мы с тобой друг другу
Мать и сын, отец и дочь.
За окном луна по кругу поворачивает ночь.
Милый,
мы с тобой друг с другом
просто рядышком молчим.
Ночь туманится упруго,
Разговорам нет причин.
Слышу
в тишине ты дышишь
и поближе привалюсь.
И строку за строчкой слыша,
Милый,
за тебя молюсь.
Милый,
мы срослись с тобою
и корнями и листвой.
От любви к тебе светает
в голове моей седой.
Милый,
мы с тобой друг другу
и отец теперь и мать.
Сколько нам господь отмерит —
будем вместе коротать.
Мы с тобой далеко друг от друга.
Между нами таможни, дороги.
Между нами октябрь разлуки,
Весь в коврах облетевшей листвы.
Чёрных вязов слоновые ноги
Утопают в листве по колено.
Я гуляю одна между ними.
День в тумане сгоревшей листвы.
Я скучаю, скучаю, скучаю…
Не расклеюсь, себе обещаю,
Все на свете ошибки прощаю
В хрусте алой и жёлтой листвы.
И дыханье твоё ощущаю,
И движенье твоё ощущаю…
Одиночество я возмущаю,
Под кроссовками вздохи листвы.
Я ищу свет осеннего неба,
Я дождя ощущаю дрожанье,
И у мошек ищу обожанья,
Света солнца в опавшей листве.
Я ищу обещание встречи.
Листопад мне ложится на плечи.
И виденья размыты как свечи,
Догорая в пожухлой листве.
Я скучаю, скучаю, скучаю…
Давным-давно, на речке в Суздале
Любовь настигла нас в кустах.
Так пахло заячьей капустою,
Жужжали мошки в лопухах.
Нам травяную шубу бросила,
Укрыла в ветках ивняка.
Чтоб мы в тени остались просинью,
Нас укрывали берега.
На берегах старинных высились
Старинные монастыри.
Границей реку им замыслили,
Когда напротив возвели.
В тяжёлых шлемах башни красные –
Спасо-Ефименский, мужской.
От суеты отгородился он
Высокой строгою стеной.
Напротив, через речку топкую,
Как лебедь белая на вид,
Блистая голубыми главками,
Покровский монастырь стоит.
И колокольные страдания
Над старой Суздалью летят,
И только общею молитвою
Те берега объединят.
Но жизнь полна такой премудрости,
Не страшен ей любой рубеж,
В любой стене, границе, крепости
Любовь пробьёт невольно брешь.
И страстью пронесясь над лицами,
Снося препятствия границ,
Любовь опять мелькнёт под листьями
Невинным блеском ягодиц.
Паром уж должен подойти, но время тянется невнятно.
Вот он уже на полпути, а может повернул обратно?
На полпути, на полпути, срываясь многократно,
Ты помоги на полпути не повернуть обратно.
Вот левый берег впереди таинственный в тумане.
И сердце замерло в груди: туман опять обманет?
На полпути, на полпути, решая многократно,
Ты помоги на полпути, я так хочу обратно.
На правый берег я смотрю задумчивей и строже.
За всё тебя благодарю, я там была моложе.
На полпути, на полпути, так лучше, вероятно.
Ты отпусти на полпути, и я вернусь обратно.
Лунная декада
В царстве декабря,
За окном прохлада,
Ранняя заря.
– Погляди, Маланья, -
Буркнул бабке дед,
– В небесах сиянье,
Красивейший свет.
– Ты не позабыла…
Много лет назад,
Как ты полюбила
Лунный маскарад?
– Да, конечно, помню,
Дорогой Егор, -
Бабка смотрит томно,
Заискрился взор,
– Да, я полюбила
И до этих пор,
Не луну и звёзды,
А тебя, Егор!
Снег пушистый осадил ресницы,
Беспричинно увлажнив глаза,
Впрочем, упустив из рук синицу,
Не поймать мне вовсе журавля.
Не поймать, а может и не нужно,
Это так пословица гласит,
От болезней, человек недужный,
Будет только Господа просить.
