— Лина! То, что ты сказала вечером — правда? Ты не на его стороне? Ты не скажешь ему, что я… Не скажешь? Пожалуйста, ответь! Я не смогу, если Он снова… я не выдержу, я просто не смогу!
Девушка в шоке всмотрелась его лицо. Что творится?! Такую отчаянную мольбу в его голосе она слышала только раз… Подождите-подождите…кажется она поняла…
— Алексей, что Он сделал?
Подопечный молчал.
— Успокойся… Не скажу. Ему я не скажу даже твою температуру.
Алексей вдруг отстранился, посмотрел пристально:
— Ты так хорошо умеешь лгать… Ну хоть солги, я поверю… Во все поверю…
— Что Он сделал? Алексей?
Подопечный отвел глаза.
— Ты же видела.
— Видела. Но, как понимаю, не все. Побоище, конечно, Он сотворил то еще, но чтоб тебя сломать, этого мало. Что случилось? Алекс, что?! Да ответь же!
Видимо, какие-то остатки привычки к послушанию еще работали — Алексей кивнул:
— Хорошо…
Он помедлил, но все-таки продолжил каким-то слишком уж ровным голосом.
— Ты говорила что-то про уютную тюрьму. Это так, тут и правда… А сначала была другая… Вот там были и цепи, и все остальное. Только окна не было, даже иллюзии, как здесь. И время можно понять только по визитам охранников, воспитателей (они по очереди являлись) и Вадима. Он приходил в тот морг два раза в неделю.
Лина отметила, что о визитах бывшей сестры парень не сказал ни слова. Ясно, почему. Стоп-стоп… что-то в его словах словно царапнуло.
— Подожди. Почему в морг?
Алексей зябко повел плечами, словно ему было холодно. И речь его стала какой-то отрывистой.
— Из-за тел. Моих друзей. После казни я открыл глаза в той камере, увидел Вадима… Он… Словом, я наговорил ему дерзостей и он переместил тела. Сложил у стены…
— Он запер тебя наедине с трупами?! — так… нет, такая извращенная жестокость Лине была внове…
— Я здорово вывел его из себя, — точно оправдываясь, пояснил Алексей, — Тела — это в наказание. Когда они заговорили, я понял, что схожу с ума… И стал злить Его, чтобы…
— Чтобы Он тебя прикончил. — договорила Лина. — Думаю, у тебя это получилось. Даже слишком.
— Я не знал, что так выйдет! — точно защищаясь от страшного видения, Алексей уткнулся лицом в колени, и его опять затрясло.
Да что же это такое…
Лина схватила его за плечи, чтобы встряхнуть, отвлечь, успокоить…
И тут по глазам хлестнуло чем-то серым, тускло-безнадежным, горло перехватило, а запястья оледенило холодом. Что за черт?! Это не ее… Подопечный давно не был магом, а она никогда не умела считывать сознание… Но сейчас, прикоснувшись к нему, она ощутила не только мысли…
Знобящее ощущение постоянного холода, мучительная скованность движений из-за цепей (ненужная, бессмысленная жестокость — ну куда он денется из камеры без дверей и окон?!) и больно!.. Всегда больно, даже во сне, если удается заснуть…
С-силы Ада! Лина с трудом сдержала порыв отдернуть руки. Что же это такое? Те силы, что влил в нее Вадим? Это побочный эффект? Черт, она про такое и не слышала никогда… Но если так… если… тогда ладно. Попробуем…. она должна знать, а по скупым словам Алексея ничего не поймешь…
Обняв юношу за плечи, она зажмурилась, глубоко вздохнула… Как перед прыжком…И полетела вместе с ним, в боль и ужас… В тот страшный день его жизни, отнявший у Алексея рассудок…
Когда в камеру в очередной раз ввалилась троица демонов, Алексей даже не стал вставать. Во-первых, больно, во-вторых — и так поднимут. Да и сил больше нет.
В руках демона азиатской внешности материализовался знакомый ящик-аптечка, и юноша ощутил, как его сердце куда-то проваливается… Лечили его только перед очередным сеансом пыток. Значит, снова…
Демоны, не теряя времени, вздернули его на ноги, и в губы ткнулся стеклянный край флакона с зельем.
— Пей.
Алексей покачал головой. Добровольно он ничего делать не будет, пора бы им уже это понять. Еще по прошлому «воспитанию» пора…
Тюремщики привычно разобрались со строптивым узником: хватка жестких лап на плечах и руках Алексея закаменела, в волосы вцепились чьи-то пальцы, заставляя запрокинуть голову. Демон со склянкой надавил какие-то точки на шее, и губы юноши сами собой разомкнулись.
Зелье огненным комом взорвалось на языке, прокатилось по горлу. Алексей едва подавил крик, скорчившись в руках тюремщиков, пока его истерзанное тело в спешном порядке залечивало раны, сращивало трещины в костях… восстанавливало поврежденные сосуды… При регенерации болело не меньше, чем во время «уроков», и на ногах юноша удержался только благодаря хватке демонов.
Сцепив зубы, судорожно сглатывая, он изо всех сил старался привести в норму дыхание.
Наконец пол перед глазами перестал качаться и кружиться, а боль — рвать его на куски. Алексей глубоко вздохнул и позволил себе на миг вспомнить, как это — жить без боли… Хотя бы пару минут.
— Не поздороваешься, Алекс? — послышался знакомый голос, от которого кожу словно осыпало ледяной крошкой…
Нет, это похуже очередного дрессировщика…
Куда похуже…До чего же мы дошли, Дим… Нет…
Повелитель Вадим.
