— Не понимаю, господин полковник… Такое бывает, если абонента нет. Аппаратуры нет.
— Что значит — нет? У этого абонента аппаратура дома!
Техник озадаченно всмотрелся в побежавшую по экрану цепочку символов.
Погодите, сейчас задействую внешний контур… Странно. Резервный… Пусто. Не понимаю. Словно вся аппаратура выведена из строя.
— Как — вся? — похолодел полковник. Вывести из строя и внутреннюю и внутреннюю аппаратуру, и даже следящий маячок — как это возможно?! Разве что прямым попаданием.
— Минутку… Сейчас со спутника посмотрим… Господин полковник, код доступа разве изменили?
— Нет…
— Связи нет. Со спутником. И со вторым…
— Выходите на связь, — перебил полковник, обращаясь сразу ко всем операторам, — Немедленно. Ко всем по очереди. Пробивайтесь по всем каналам! Всеми средствами, слышите?
В зале повис многоголосый шум — операторы называли пароли и один за другим входили в сеть…
— Господин полковник… — голос Павлова прозвучал так странно, что все замолчали. — Смотрите. Это дом генерала Протасова… Место, где он был.
Генерал Протасов не явится в Центр.
Поселок Светлояр под Москвой, где был дом генерал-майора, исчез. Улицы, дома, роща рядом — все утонуло в липкой черной грязи. Как сель прошел…
— Вызывайте Максимова…
Максимов. Рудничный…. Санников. Алиев… Фамилия за фамилией, дом за домом. Сгоревший. Расколотый… Затопленный… Просто разнесенный в мельчайшие обломки. Заросший, точно захваченный, тысячами вьющихся стеблей…
В аппаратной нарастала тревога. Голоса операторов связи, профессионально четкие, стали срываться на невольные эмоции. Непонимание. Недоверие. Страх.
Дом за домом…
Софьин. Ракумов. Белецкий…
Пока отозвалось лишь четверо… Четверо из двенадцати. И то они уже были в дороге и отвечали по личным передатчикам. Не из домов.
— Генерал Таривердиев…
— Да? — неожиданно отозвался экран. Седой подтянутый человек отложил зеркало и пристально посмотрел темными глазами.
— Где вы?
— Дома. В чем дело?
— Вы должны прибыть в Центр, — чуть неуверенно проговорил техник-оператор. Странно, но это дикое утро генерал выглядел слишком… безмятежным. Очень аккуратным… Он посмотрел куда-то в сторону, словно его что-то отвлекло, и повелительно нахмурился:
— Координаты.
…Когда в зале появились три десятка серокожих людей в незнакомой черно-красной форме, полковник Мостовой вспомнил, что его просили быть бдительным… Нельзя было терять осторожность.
Нельзя было давать координаты Центра. Ведь настоящий Таривердиев и так должен был их знать. Нельзя было оставлять зал с такой маленькой охраной…
«…анное… одит…» — отдался в ушах замершего полковника голос Росохватского, когда к нему летел огненный шар.
Может быть — странное происходит? Может… Он просил быть бдительным… бдительным…
Но было поздно.
Россия. Севастополь.
27 июля 2024 года
8 часов 55 минут.
Медсестру Татьяну Белозерову все обычно называли просто Танечкой — за молодость и светлый, просто солнечный нрав. Даже в уколах она находила что-то хорошее — приятно было видеть, как из глаз больного или раненого уходит боль, как людям становится легче. И в медсестры она пошла потому, что ей нравилось помогать и лечить. Вот поработает еще — и поступит в институт, и станет врачом. Это же замечательно — помогать людям! Правда?
Пациент из двенадцатой палаты сразу заинтересовал Танечку — слишком необычным было его появление. Да и травмы — врач не мог понять, откуда взялись такие ожоги — бесконтактные…
Ну и… вообще-то, если честно… он красивый был, пациент из двенадцатой. Так что Танечка заглядывала к нему куда чаще, чем было положено… И тайком лазила в сеть, шерстя списки пропавших по всем ближайшим городам… И подслушивала, что он говорил в бреду о магах и какой-то Светлой страже… И чуть не плакала потом, когда на парне появились следы новых травм.
— Ну как мы сегодня? — мило улыбнулась девушка, прикрывая дверь палаты, — Полегче?
Он посмотрел на нее — испытующе.
— Сегодня доктор сказала, что поправляетесь.
— Таня, — вдруг проговорил пациент, перебив на полуслове, — Как… на улице?
О… он опять… Бедный парень…
— Все хорошо, — гордясь своим профессиональным спокойствием, проговорила девушка, — Все нормально. Хотите чего-нибудь? Сока? Бульона?
— Телефон… можно?
— Хотите позвонить? — обрадовалась Танечка. — Родным?
Это явный прогресс!
— Нет… друзьям… если они… здесь… и живы.
Ну… вообще-то это было не разрешено, но… Руки сами достали из кармашка крохотный телефон.
— Какой номер?
Юноша смотрел, не отвечая. Что такое?
— Вы не помните номер?
— Дайте… руку… — выдохнул парень.
Танечка удивленно подняла бровки. Руку? Зачем?
— Просто… коснитесь меня… — попросил странный пациент, — Пожалуйста… Я должен… знать…
Танечка покусала губку. Оглянулась на дверь палаты. Подумаешь! Вон пациенту из десятой пришлось петь, (причем неприличные частушки) и ничего!
Мягкое касание к неповрежденному участку кожи — и недоверчивый взгляд светлеет… Словно он наконец услышал что-то хорошее. Он даже попробовал улыбнуться:
— Не… бойтесь…
— Я не боюсь. Диктуйте.
