— Мы же вместе с вами придумали легенду, — улыбнулась я, чувствуя, как дрожат уголки рта и не слушаются. Волнение рвалось наружу и делала тело непослушным. Вряд ли отец узнает меня, если внезапно вернется. Но хватит ли мне духу представиться дальней родственницей дядюшки и оправдаться тем, что я ищу его? — Все будет хорошо.
— Удачи вам, — Кейд коснулся пальцем кольца у меня на пальце. — Главное, помните. В любой момент вы можете позвать на помощь, и я услышу. Почувствую. И окажусь рядом в мгновение ока.
Я кивнула, подхватила подол и быстро зашагала к дому. На локте покачивалась маленькая сумочка с записной книжкой, перчатками и носовым платком. В кронах деревьев пели птицы, цветы наполняли воздух сладким ароматом, и дом впереди… Я споткнулась, почувствовав, как сжалось сердце. Я снова вернулась домой. Как же прав был Кейд, говоря о зароках и слове “никогда”. Судьба вела меня словно по спирали, снова возвращая сюда. Случайно? Или в том был скрыт некий смысл, который я пока не могла постичь?..
В этот раз я не стала тайком пробираться через розарий.
Зашла через главные двери. Навстречу мне выбежала служанка — я даже вспомнила на миг ее лицо. Та самая “я”, что будто наблюдала из зрительного зала, вздрогнула и испугалась, а та, что двигалась на сцене, равнодушно бросила:
— По поручению мистера Лика. Ему нужно забрать несколько книг из библиотеки.
И даже не замедлила шаг.
Учитель Лик и вправду имел неограниченный доступ в нашу библиотеку, днем и ночью, и время от времени посылал своих многочисленных племянников и племянниц за книгами, если плохо себя чувствовал и не мог заехать сам в неурочный день. Как удачно, что сегодня он точно не явится.
Перешагнув порог библиотеки, я поплотнее затворила за собой тяжелую дверь, мельком посмотрела на комод возле окна и направилась к отцовскому столу. Оставалась самая малость — найти в ящиках ключ. А уж когда я достану семейные архивы, буквы сами мне все расскажут…
Если, конечно, они пожелают со мной говорить.
Если найденные бумаги не окажутся бесполезными.
Если наши надежды не напрасны.
Когда я в прошлый раз пыталась раздобыть архивные записи, то была в панике. Наверно, поэтому запертый на замок ящик комода меня так просто остановил. Единственная мысль, которая пришла тогда в голову — попросить ключ у отца. Не самая лучшая мысль, учитывая обстоятельства…
Теперь же я точно знала: у меня есть несколько часов в запасе. Отца не будет еще долго, а главное, никто из братьев не застанет меня здесь и не начнет задавать неудобные вопросы. А слугам и в голову не придет заглянуть в библиотеку.
Я села за отцовский стол, провела пальцем по темному дереву и на секунду задумалась. С наибольшей вероятностью ключ был именно здесь, в одном из многочисленных ящиков. Надо лишь методично и аккуратно их обыскать, не попадаясь в магические ловушки. Отец не доверял людям и любил злые сюрпризы… Так что я была более чем уверена, что наткнусь на зловредного рода магию. Что же, придется с ней справиться. Я усмехнулась. Никогда бы не подумала, что детство в компании трех старших братьев, которые проверяли свое умение обращаться с артефактами на беззащитной сестре, сыграет мне на руку. С тех пор сестра повзрослела и стала не такой уж беззащитной.
Я вытащила из сумки перчатки, надела их и разгладила все складочки до единой. Потом прикрыла глаза и прислушалась к себе. Да, определенно, магические ловушки здесь были. В обычных обстоятельствах я не чувствовала мелкие артефакты или адресно направленные заклинания, но если сосредоточиться, отрешиться от внешнего мира и знать, что именно ты ищешь… Из самого верхнего ящика стола тянуло гарью. Можно было легко представить, что там тлеет огонек, готовый поджечь руку неосторожному воришке. А откуда-то снизу все сильнее пахло гвоздикой, и у меня начал чесаться нос, как будто я неосторожно сунула его в нюхательный табак. Следящее заклинание, маленькая удавка, которая захлестнется на запястье и выдаст потом мелкого воришку… Я фыркнула и открыла глаза. Наверняка, отец подвесил ее как защиту от мальчишек. Потянулась к нижнему ящику и медленно выдвинула его во всю длину.
Там вперемешку лежали мелкие сувениры из дальних стран, картонные коробочки и шкатулки. Некоторые из них я помнила: их дарил отцу дядя Винс, а я потом долго — и безуспешно — просила для своих игр с куклами. Кристаллы, меняющие цвет, не тающие на солнце ледяные розы, самоскладывающиеся из рисовой бумаги фигурки, колокольчики, звенящие на разные голоса, броши в виде насекомых, выполненные тонко и искусно… Я, прищурившись, особенно внимательно рассматривала стрекозу с блестящими фасеточными глазами, зеленой спинкой и перламутровыми крыльями. Что-то в ней было… неправильное. Опасное. Очень хотелось прикоснуться к ней кончиками пальцев и поднести к глазам, и я осознавала, что это не мое желание, а мысль, навеянная самой стрекозой. Она специально притягивала к себе внимание. А это значило, что трогать ее ни в коем случае было нельзя.
