— Прекрасно, отличная работа, — похвалил я, но тут же поторопил: — Зиновий, у нас времени в обрез. Готовьте бойцов, нам пора выезжать. Сегодня нужно многое успеть — и к червоточине доехать, и в город отправиться.
— Уверены? Путь-то неблизкий, — произнёс он с некоторым сомнением. — Вы ведь только к утру прибудете.
Я переглянулся с дмитрием.
— Боюсь, до утра всё равно никто не уснёт, после пережитого. Да и время поджимает, — твёрдо ответил я.
Тем временем, заметив возвращение командира, перед бараком выстроилась дюжина паладинов в полной готовности.
— Решил с запасом людей взять, — пояснил Зиновий, перехватив мой вопросительный взгляд.
Однако удивился я вовсе не количеству бойцов. Помимо рюкзаков за спинами, в руках гвардейцев были разнообразные инструменты — пилы, топоры и даже самые настоящие кирки для работы с камнем.
— Ну а что ребятам без дела там сидеть? Всяко скучно, если твари не появятся. А тренировка она и в труде тренировка, — рассудительно заметил Зиновий. — Вон, Митрич, — он кивнул на одного из паладинов, — в прошлом на лесоповале работал. Ему только за радость будет старое вспомнить. — Он немного смутился: — Конечно, не ждите, что всю червоточину освоим… Но какую-то часть возьмём, как раз на демонстрационные материалы что-то наберётся.
— Спасибо, Зиновий, — искренне улыбнулся я. — Одно дело делаем.
— Вы уж поймите меня правильно, — продолжил Зиновий. — Не хотелось бы мне, чтобы ваш род по миру пошёл. Всё-таки вы много чего сделали для Российской империи и для нашего края. И тварей бьёте как надо, всегда. А то, что трудности — так это у всякого бывает. Главное, как с этими трудностями справляться. Мы все видим, как вы стараетесь, и готовы протянуть руку помощи.
Дмитрий хлопнул Зиновия по плечу с искренней благодарностью.
— Спасибо тебе, дружище, — произнёс он с теплотой в голосе.
— Да не за что, ваше благородие, — скромно ответил тот, склонив голову в лёгком поклоне.
Алиса, к моему удивлению, смахнула слезу со щеки. Никогда бы не подумал, что эта девушка проявит такую эмоциональность. Её суровый нрав всегда казался непробиваемым, но сейчас передо мной был совсем другой человек — растроганный и благодарный.
— Спасибо вам, спасибо, — порывисто произнесла она, её голос слегка дрожал от волнения. — Вы очень благородные, не то что… — она внезапно осеклась.
Её взгляд устремился куда-то за спину Зиновия. Я, перехватил направление её взора — тоже посмотрел туда и сразу понял причину её беспокойства. К нам решительной походкой приближался глава Гвардейцев. Он заметно преобразился с нашей последней встречи — бледность исчезла с его лица, взгляд стал жёстким и уверенным. Что более тревожно — он был не один.
За его спиной вышагивали гвардейцы, не менее тридцати человек. Все как на подбор — в полной боевой броне, можно сказать, при параде, с оружием наготове. Каждый держал руку на рукояти своего клинка, а в глазах читались недобрые помыслы.
— Ты что-то хотел, Фёдор? — громко спросил Дмитрий, обращаясь к бывшему начальнику гвардии. Голос его звучал спокойно, но я уловил в нём нотки настороженности.
— Да, Дмитрий Александрович, хотел, — твёрдо произнёс командир гвардии, поднимая подбородок выше. — Раз вы нас гоните, то извольте оплатить нам жалование за целый год сполна. В полной мере, — он сделал акцент на последних словах. — И вы от нас так просто не избавитесь, как ваш отец себе это позволял. А если надо будет, мы своё возьмём.
Последние слова он произнёс с угрожающей ухмылкой, выхватив меч из ножен одним плавным движением. Затем, он как бы невзначай уперся клинком в землю, опираясь на него, будто на посох. Это был явный жест вызова, балансирующий на грани прямой угрозы.
Зиновий, переводя напряжённый взгляд с меня на Дмитрия, затем на Гвардейцев, хранил молчание. Однако по его сжатым челюстям и нахмуренному лбу было видно, как сильно он внутренне напрягся. Происходящее ему явно не нравилось, но что он мог поделать? Правила для паладинов неукоснительны и строги. Они при каждом удобном случае напоминают всем, что не вмешиваются в дела аристократии. Так чего же иного от них ждать сейчас? Его положение было крайне деликатным — нарушить кодекс он не мог, но и стоять в стороне, когда назревает конфликт, было противно его натуре защитника.
— Фёдор, вы что же такое говорите? — воскликнула вдруг Алиса, хлопая глазами. На её лице читалось абсолютное неверие в происходящее. Казалось, что прямо сейчас, на наших глазах, в её сознании рушится целый мир иллюзий. Её убеждённость в том, что всё хорошо, что жизнь будет безоблачной, разбивалась о камни суровой реальности, проступавшей сквозь треснувший фасад благополучия.
Неужели суровая реальность действительно возьмёт верх? Пара Гвардейцев, искоса поглядывая на Алису — поглядывая так, что у меня внутри всё перевернулось — весело заржали, не скрывая своих намерений.
— Мы, кажется, знаем, чем можем взять часть жалования, — посмеялся один из них, многозначительно оглядывая Алису с головы до ног.
