Поместье купца и впрямь впечатляло своими масштабами и эстетикой. Четырёхэтажный особняк с ярко-голубой крышей величественно поблёскивал в лучах утреннего солнца. На часах было уже девять утра. Купец, хоть и выглядел помятым, самолично встречал нас у входа. Был он возраста преклонного — лет пятидесяти, а может и шестидеяти. Однако явно вёл разгульный образ жизни, что оставило на нём свои отпечатки. Купец выглядел довольно обрюзгшим, имел неприятный, хриплый и прокуренный голос. На голове топорщилась густая копна седых волос, а из-под самого носа вились густые усы Но был одет в стильный деловой костюм, правда, с неправильно застёгнутыми пуговицами на рубашке — видимо, спросонья не заметил этой оплошности.
— Что ж, молодые люди, рад вас приветствовать! — воскликнул он, широко улыбаясь. — С чем вы пожаловали? Роман Михайлович говорил, что у вас есть для меня некие товары. Разломанные артефакты, трофеи — это добро мне всегда нужно! Хорошо расходится у местной аристократии, — расхохотался он. — Ну, показывайте, показывайте, что вы мне привезли.
— У нас всё в багажном отделении автомобиля, — ответил я, указывая на машину.
— Так пойдёмте же скорее взглянем! — потёр руки Мартынов.
Стоило ему сделать пару шагов на улицу, как он тут же достал из кармана портсигар и зажёг сигарету, принявшись коптить небо.
Дмитрий раскрыл багажник, где хранились образцы древесины, камни с рудой и пучки трав из червоточины. Мартынов явно ожидал увидеть нечто другое.
— Это что ещё? — хмуро спросил он, разглядывая содержимое багажника. — А где трофеи и артефакты?
— Это древесина из червоточины, — пояснил я, указывая на фрагменты дерева. — Это травы. Они ценятся алхимиками, травниками и другими зельеварами. По крайней мере, Роман Михайлович обещал за них хорошую цену, но я решил и вам показать на всякий случай. А здесь медная руда, тоже из червоточины.
— Ребята, — посмотрел он на меня искоса, — вы мне голову не морочьте. Артефактная она или нет?
— К нам ещё не приехал артефактор, — солгал я, потому что действительно не знал, как определить, артефактная руда или нет. А если выдам обычную за артефактную, которую я просто не распознал, то купец обязательно меня надует. — Вот древесина — точно артефакт, — произнёс я с уверенностью. — Это я точно знаю.
Мужчина поморщился:
— Понятно. Уровень какой — синий, красный, зелёный?
— Самая обычная — зелёная, — ответил я.
— Понятно. И много у вас такого добра? — с интересом спросил он.
— Целый лес, — растянул я губы в улыбке, намекая на масштаб находки.
— Ну, уже что-то. С этим работать можно, — оживился купец. — Так, глядишь, какой-нибудь богач себе дачку отстроит из элитного бруса, а может, копьецо на память соорудит. Всяко любопытно будет. В общем, есть чем занять мастеров, — снова потёр он руками. — Сейчас я своего спеца вызову, он и оценит. Эй, Гришка, Сёмка! Ну-ка, сюда! Давайте тащите-ка все эти образцы из багажника прямиком в смотровую.
— Будет сделано, ваше торгашество, — тут же откликнулись слуги.
— Не все, — спокойно произнёс я, останавливая его работников жестом. — Я бы хотел и к другим купцам заехать.
Мартынов осёкся, явно не ожидая такого поворота, и его лицо на мгновение застыло в неловкой гримасе. Он прищурился, оценивая мою решимость и, видимо, пересматривая стратегию взаимодействия с новым потенциальным партнёром.
— Что значит «другим купцам»? — Недовольно спросил он. — Злобин сказал, что вы только ко мне обратитесь. Я ведь от чистого сердца, хотел предложить только самые лучшие условия! Так дела не делаются. Это же не по-добрососедски. Выходит, Роман Михайлович зря договаривался, чтобы я вам хорошие цены дал?
Мартынов оседлал любимого конька, и говорил бы так часами, но я сделав невинное лицо ответил.
— Абсолютно не зря, поверьте, — я поднял руки в капитулирующем жесте. — Напротив, только с вами мы и будем работать. Однако, сами понимаете, нам ведь надо понимать правила рынка и какие цены предлагают другие купцы. Исключительно для статистики, чтобы чётко о ознавать, насколько хорошие цены вы нам предоставите, чтобы по-достоинству проникнуться вашей щедростью. Надо ведь понимать, всю глубину вашего дружелюбия, — нахально заявил я.
Дмитрий вздёрнул брови пряча улыбку.
Мартынов выдохнул, смерив меня взглядом. Он явно был недоволен тем, что не удалось легко нас объекорить.
— Ладно, вот этот вот камень потяжелее берите, — произнёс он, указав слугам. — И вот это бревно покрепче давайте. И траву тоже тащите.
— Вот эти три пучка, — подсказал я, указав на три вида травы. — И ещё вот этот цветок, — указал я на небольшое растение, которое напоследок вручил мне один из паладинов перед отъездом, сказав что он тоже может быть ценным.
— Что ж, пока все будут таскать да оценивать, пойдёмте ко мне в кабинет, — предложил Мартынов, — да обсудим наши с вами дела. Житьё-бытьё, так сказать.
