Медведев, стоявший поодаль и умудряющийся при этом принимать участие в общей суете, тут же подметил, что я во всеоружии. А разглядев что я ещё и с рюкзаком — тут же подошел ко мне.
— У нас сегодня планируются ещё вылазки? — напрямик спросил он.
— Да. — покивал я. — Скажи Линдерману, чтобы готовил людей. Только без лишней суеты, осторожно, не привлекая внимания. Уйдем все вместе. Планируется боевая серьёзная боевая операция, нужна полная боеготовность. Пускай уже сейчас начинают готовить оружие и оснащение, проверяют амуницию.
Медведев, приняв указание, кивнул и тут же удалился. Нравится мне его исполнительность. Ни одного вопроса не задал, но у мен янет сомнений что он всё сделает в лучшем виде.
Я же направился к столу. Дима, хоть и обеспокоенный последними новостями, излишнего волнения не показывал. Хоть ещё и не понятно, рад он возвращению отца, или нет.
О возвращении родителей, молодой глава рода молчал, видимо хотел сделать сюрприз. Алиса тоже стояла задумчивая в стороне от веселья. Однако, вскоре Дима сначала Алису усадил за стол, потом и меня.
— Ну что ж, друзья, сегодняшний день мы будем отмечать каждый год. Как день избавления от черной полосы, что постигла род Пылаевых. Сегодня же день великий! День великих свершений, день избавления, а также день чуда. — Дима стоял гордый, хоть и весь раскрасневшийся от волнения, и, держа бокал вина, говорил тост. — И каждый, кто сейчас сидит за столом, часть большой семьи Пылаевых.
Алиса при этих словах поморщилась. Ну да, Дима лишку хватил. Все-таки он простодушен. Не могу сказать, что это плохое качество, но неприемлемое для аристократа. Что ни говори, порой каждый аристократ должен быть сродни Лисину. Хитрым, изворотливым, чванливым, высокомерным и жадным. Дима же совсем не такой. Но при этом нравится мне это парень. Я рад, что знаком с ним.
Стоило Диме договорить тост и выпить, как он обеспокоенно огляделся.
— Ребята, куда же вы? — спросил он, заметив, что войны Линдермана постепенно из-за стола выходят.
Но к Диме тут же подскочил сам Линдерман.
— Не беспокойтесь, у них по расписанию караульные мероприятия. Нужно технику привести в порядок. У нас строго всё по времени. Не переживайте, я с вами какое-то время ещё побуду.
— Какое-то время? — удивился Дима. Мы ведь все вместе столько всего сделали.
— Да, и никто это не умоляет, — произнес Линдерман, улыбаясь. — Ну что, выпьем, Дмитрий?
Дима поуспокоился, а тем временем почти все наемники Линдермана покинули стол, и направились в обход поместья, к уцелевшим гаражам — туда, где стояла их техника.
Гвардейцы Злобина во главе с Михаилом и остатки бывшей гвардии Пылаевых, что не предали своих господ, подозрительно поглядывали им в спины. Михаил даже подошел ко мне с вопросом.
— Вы что-то планируете?
— Например? — вскинул я брови.
— На Пылаевых напасть. Ты ведь не из их рода. Хочешь, их род к рукам прибрать?
— Рот закрой, Миша, — спокойно произнес я, — ещё раз такое скажешь, я тебя заставлю пожалеть о твоей бестактности.
— Ишь, и давно ты сам-то бароном стал⁈ — хмыкнул недавний воспитанник Злобина.
— Не говори глупостей. Расслабься, занимайся своими делами. Скоро Злобин вас отсюда заберет. А пока не лезь ни в свое дело, — я демонстративно отошел от Михаила, чтобы не привлекать внимание. А вообще, следовало его проучить, слишком он громкие заявления делает, не подумав. Не хватает этому здоровяку здравомыслия и такта.
А тем временем раздался рёв мотора, а затем и скрип тормозящих колёс.
— Кажется, кто-то приехал, — вздёрнул брови Дима, на его лице появилась грустная улыбка.
Интересно, от чего это он грустит?
А затем послышался уже знакомый голос Александра Филипповича.
— Это что здесь происходит? Этот Злобин за всё ответит. Похитил меня, увёз куда-то.
— Сашенька, ну что ты такое говоришь, он тебя не похищал, он тебя спас!
— Знаю я этих графов-спасителей. Сначала своих людей ставят, а потом главу рода списывают. Знаю я, зачем это он всё сделал. Вот сейчас я силы свои соберу, свою гвардию…
— Сашенька, ну не надо так говорить. Мало ли кто услышит, тем более про Романа Михайловича — он же святой человек, он нас от смерти уберёг.
— Нет, не успокаивай меня!
В этот момент из-за угла появился Александр Филиппович. Выглядел он, мягко говоря, устало: бледное лицо с обвисшими щеками. Все-таки долго беспамятство дало о себе знать — похудел сильно барон. Но стоило ему выйти, как глаза его расширились, он так и встал, хлопая глазами.
— Это, что ещё за непотребство здесь творится? — ошарашенно вскрикнул он, глядя на слуг, сидящих за столом в его дворе, и на Диму, что, глядя на отца, вскинул бокал и громко произнёс.
— А вот и обещанное чудо! Отец вернулся.
Александр Филиппович Пылаев шумно сопя посверкивал глазами, причем в прямом смысле — его огненная натура давала о себе знать. И он то и дело пытался проявить свою стихию, но это у него не получалось — сил было маловато. Я это считал по его ауре.
