Зиновий промолчал, и все глаза в комнате скрестились на мне. Я почувствовал, как воздух в холле сгустился, но не отвёл взгляда.
— Его убил Константин, — наконец сказал Зиновий, и в его тоне мелькнула тень восхищения. — И сердце он впитал.
— Константин? — Пылаев нахмурился, переводя взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло недоверие. — У тебя же от силы зелёный уровень. Еще и сердце червоточины впитал?
Я пожал плечами, сохраняя спокойствие, будто речь шла о пустяке.
— Так и есть, — ответил я, высыпая на полированный стол несколько осколков кристаллов и горсть энергоядер, добытых с той твари.
Красный кристалл, сияющий, как застывший огонь, я оставил при себе — отдавать его не собирался, как и сокровище, найденное в подземелье червоточины. Не из жадности или желания присвоить добычу, нет. Всё, что я взял, пойдёт на благо рода Пылаевых, но не в руки Александру Филипповичу. Я знал его историю — азартного игрока, способного спустить целое состояние на ветер, — и не собирался давать ему шанса проиграть то, что я добыл потом и кровью.
— Это было взято с альфы, — сказал я, глядя Пылаеву-старшему прямо в глаза, и мой голос был твёрд, как гранит. — Я не вникал, как у вас тут распределяют трофеи, так что решил оставить временно при себе.
Он кивнул, чуть прищурившись, и я понял, что он оценивает не только добычу, но и меня самого.
— Недурно, — произнёс он, постукивая пальцами по столу. — Семь осколков — это немалая сумма. У нас распределение идёт по старому имперскому обычаю: десять процентов — паладину, убившему тварь, остальное — роду. А внутри семьи так: семьдесят процентов — на благо рода, остальное — победителю. Бери свою долю, но выбирай с умом.
Я прикинул расклад. Можно было бы отказаться, сыграть на благородство, но это только вызвало бы подозрения, а я не любил ненужных вопросов. Да и упускать шанс усилить себя было бы глупо — сила в этом мире решает всё. Я сгрёб со стола три дюжины энергоядер и два осколка кристаллов: один, увеличивающий энергетический резерв, и второй, повышающий выносливость. Остальное пусть идёт роду — я знал, как распорядиться своей частью позже.
— Разумный выбор, — хмыкнул Пылаев, но я заметил, как его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно.
В холл стремительно вошла Динара, её шаги эхом отдавались по полу.
— Господа, приехал лекарь — Вениамин Семёнович, — доложила она, слегка запыхавшись.
— Прекрасно! — Александр Филиппович порывисто поднялся, его лицо оживилось, но в голосе сквозила тревога. — Скорее ведите его сюда! Неужто не видите, как Диме плохо?
Динара коротко поклонилась и исчезла в коридоре, а из холла тут же донеслись приглушённые голоса: «Где же Дмитрий, ведите скорее!» Я уловил нотки нетерпения в тоне приближающегося лекаря, смешанные с беспокойством, похоже он всерьёз беспокоился за наследника рода Пылаевых. «Если Дмитрий Александрович ранен, нельзя медлить!» — добавил он буквально влетев в помещение на всех парах, и в следующий миг гостиная превратилась в импровизированный лазарет.
Вениамин Семёнович, лекарь с сединой на висках и цепким взглядом, лишь на миг застыл в дверях. В руке он сжимал кожаный саквояж, полный инструментов. Он окинул помещение взглядом, задержавшись на Дмитрии, который сидел бледный и сгорбленный, придерживая раненое плечо.
— Вижу, у вас тут свой лекарь завёлся, — произнёс Вениамин, присев рядом с Дмитрием и внимательно осмотрев его плечо. Ткань его пиджака пропиталась кровью, хоть кровотечение и замедлилось благодаря моему кольцу.
Дмитрий скользнул по мне взглядом, в котором мелькнула смесь благодарности и усталости. Александр Филиппович, заметив это, слегка прищурился, переводя взгляд на меня.
— Да, вот, сын к нам под крышу вернулся, — сказал он, и я уловил, как непривычно звучат эти слова в его устах. Очевидно, что он сам ещё не свыкся с моим присутствием. — У него есть… определённые способности. Верно, Костя? Расскажи, что ты сделал.
Я пожал плечами будто речь шла о пустяке.
— У меня артефактное кольцо, — пояснил я, не вдаваясь в подробности о Злобине, подарившем его. — Оно способно залечивать несерьёзные раны.
Вениамин Семёнович хмыкнул, продолжая осматривать плечо Дмитрия.
— Вижу, вижу, — пробормотал он. — Сработано кривовато, конечно. Так можно и ткани неправильно срастить, а то и навредить. Но в целом правильно: рану закупорили, кровотечение остановили. Молодец, барон, для любителя неплохо.
Я кивнул, внутренне усмехнувшись. Похвала от лекаря — не то, чего я искал, но приятно. Дмитрий к слову тоже чуть расслабился.
— Работы тут, однако, ещё ого-го, — продолжил Вениамин, открывая саквояж и доставая инструменты, поблёскивающие в свете люстр. — А вы, господа, прогуляйтесь, подышите воздухом. Дайте мне сосредоточиться.
Я не стал спорить — возможность уйти была как нельзя кстати. Мой рюкзак, набитый трофеями и золотом из подземелья, изрядно давил на плечи, а ещё я жаждал принять горячую ванну, смыть пыль с дороги, а заодно обдумать всё произошедшее. До этого было как-то не до размышлений.
