– Драконы! – одновременно выдохнули Нари и Ида.
– Быстро! Надо спрятаться!
Крылатые тени стремительно приближались. Уже можно было различить острые гребни, могучие лапы. Впереди летели два дракона, и луна, вышедшая на небо, серебрила их белые шкуры.
– Арен… – прошептала Нари.
Она оперлась на подоконник, чувствуя, как подкашиваются ноги. Ида схватила корзину с Пирожком и застыла, прижимая ее к груди. Маргарита отчаянно старалась придумать, где можно спрятаться. Из дома выбегать нельзя – с высоты они будут как на ладони. Пытаться улететь тоже бесполезно – догонят в два счета.
– Девочки, быстро наверх, на чердак. Я попробую их отвлечь, а вы, как появится возможность, улетайте.
– Нет, мама! Нет!
Нари схватила Маргариту за руку, но та выдернула ладонь и посмотрела строго.
– Я нужна им живой! А вот твой сын – едва ли…
Мысль о том, что Дару грозит опасность, отрезвила Нари. Она порывисто обняла мать и ежесекундно оглядывалась, пока Ида тащила ее по лестнице наверх.
– Прячьтесь! – говорили они слугам, которых встречали по дороге. – Вы им не нужны. Просто сидите тихо!
Перепуганные слуги и не думали спорить.
На чердаке было темно, холодно и пыльно. Нари чихнула и закрыла рукой нос. Девушки забились в угол, Нари достала малыша, прижала к груди. Дари, чувствуя беспокойство матери, заворочался, закряхтел.
– Тихо, мой маленький… Ш-ш-ш…
Они напряженно прислушивались к звукам, что доносились снизу. Показалось, что с грохотом распахнулась дверь, после снова все стихло, но ненадолго – тонко вскрикнул женский голос. Маргарита? Или одна из служанок? Нари вздрогнула всем телом, Ида притянула ее к себе, успокаивая.
– Так, все хорошо. Они ничего ей не сделают. Сейчас все зайдут в дом, а мы улетим. Хорошо, что взяли корзинку, понесем в ней Дара.
На лестнице раздался шум шагов: деревянные ступени старого дома стонали, не выдерживая тяжести нескольких пар ног. Девушки слышали, как отряд короля обследует дом, запертые двери не останавливали стражников. Вот они добрались до третьего этажа – Нари и Ида могли различить грубые требовательные голоса, спрашивающие о чем-то, и тихие, испуганные ответы служанок.
Ида потянула Нари за руку.
– Надо выбираться, иначе будет поздно.
На чердаке оказалось только одно маленькое окно – высоко над полом. Ида подпрыгнула, пытаясь открыть раму, но та, рассохшаяся за зиму, не поддалась.
– Отойди, Нари, я обернусь, – тихо сказала Ида.
Подпрыгнула снова, на лету меняя ипостась – огромная лапа выдавила стекло, вниз полетели осколки и щепки. Ида снова вернула человеческий облик.
– Я тебя подсажу. Передам корзинку с Даром. Сразу же улетай! Я следом.
Дверь на чердак вырвали с треском в тот момент, когда Нари повисла, уцепившись за раму, кончиками пальцев, а Ида подталкивала ее наверх. Корзинка с малышом стояла на полу.
Узкое пространство показалось еще более тесным, когда на чердак ворвались четверо стражников. Они разглядели беспомощных девушек, и их лица, разгоряченные азартом погони, исказили глумливые улыбки.
– Ваше Высочество! – вышедший вперед высокий дракон склонил голову с притворным почтением. – Ваш муж, должно быть, очень обрадуется, увидев вас в добром здравии. Вас и…
Он заметил корзину, и взгляд на мгновение сделался острым.
– И ребенка.
Когда их вели вниз, Нари увидела в коридоре тело служанки: та пыталась было бежать, но ее догнали и сломали шею.
Ида тоже заметила несчастную, и девушки, не сговариваясь, соединили руки, поддерживая друг друга.
Нари вспомнила первую встречу с Керином и разговор, который состоялся между ними. Тогда она обвиняла химер в случившийся войне, утверждала, что они жестоки и коварны, а Керин сказал: «В войне всегда две стороны. Если бы у драконов была возможность разорить наши дома, думаешь, вы бы поступили иначе?» Нари встала на сторону сородичей, но сейчас поняла, что Керин оказался прав. А ведь он несколько раз делал шаги навстречу драконам, надеясь навсегда покончить с многовековой враждой.
Зул Вилард и Арен ожидали в гостиной.
Кофточка, которую она вязала для Дари, валялась на полу, истоптанная, измызганная в грязи, и Нари почудилось, что и по ее душе вот так же прошлись грязными ногами. Уютная теплая гостиная, в которой совсем недавно было столько света, покоя и любви, казалась умершей, разоренной. Камин погас, скатерть сброшена со стола, осколки мешались с остатками еды.
Нари все время смотрела на пол, потому что знала: когда она посмотрит в лицо Арена, которого ненавидит всей душой, прошедшие несколько месяцев, наполненные счастьем, покажутся мимолетным, прекрасным сном. А еще она боялась увидеть маму. Что если ей сделали больно? Надели ошейник? Вдруг она плачет?
Они с Идой сжали пальцы друг друга и распрямили плечи. Нари первым делом посмотрела на маму. Маргарита не плакала, но была очень бледна. На щеке виднелась глубокая царапина, и текла струйка крови. Мать с дочерью обменялись взглядами, но что они могли сказать друг другу? Только: «Держись, родная, я рядом».
