Но Керин знал, что ни за что не бросит Нари одну, останется с ней до тех пор, пока не услышит плач ребенка. Он и сам ничего не понимал в родах, знал только, что должен выглядеть уверенным и спокойным, тогда его спокойствие передастся его перепуганной, измученной девочке.
– Давай-ка переоденемся во что-нибудь удобное, платье тебе сейчас только мешает.
Керин притащил откуда-то из недр дома длинную, широкую ночную рубашку из плотной ткани, не иначе прежде она принадлежала одной из служанок.
– Выгляжу… ужасно… – прошептала Нари, рассматривая подол, достающий до пола. Рубашка норовила сползти и оголить плечи.
– Моя любимая, – тихо сказал Керин. – Ты самая лучшая у меня.
Он с нежностью смотрел на жену – свою бледную жену с покрасневшими глазами, с мокрыми от пота прядями, липнущими ко лбу. Он не думал прежде, что возможно любить кого-то настолько сильно, и удивлялся, как раньше мог спокойно жить без этой любви.
Керин и Нари ходили по кругу. Керин придерживал Нари, а когда накатывала схватка, обнимал, помогая опереться, гладил спину и шептал смешные и глупые ласковые слова – любые, какие мог вспомнить. «Заиньки» мешались с «птичками», «рыбками» и «солнышками».
– Ох… Кер… – выдохнула Нари, когда боль снова чуть отпустила. – Это невыносимо…
– Ничего, моя родная. Скоро все закончится. Маленькие химеры рождаются каждый день! – Керин старался подбодрить жену, поэтому повторил то, что сказал ему отец, когда на свет появлялась Ида.
– Но не у драконов… Кер… Ты уверен?
Нари задавала этот вопрос уже не первый раз, и Керин терпеливо отвечал снова и снова:
– Уверен. Скоро на свет появится наш с тобой малыш!
– Но как же… Неужели правда?
Речь Нари прерывала схватка, а потом все начиналось заново. Керин, пытаясь отвлечь жену, начал вспоминать обряд:
– Помнишь, как они заставили нести тебя в мешке?
Нари слабо улыбнулась:
– А потом одежда исчезла. Было неловко. А после мне порезали руку… Даже еще в пещере «тишины» можно было разглядеть звездочки, но уже вечером они погасли… Навсегда…
Нари раскрыла ладонь, чтобы удостовериться, что от «пыльцы фей» не осталось и следа, и вскрикнула от неожиданности: ее кожа снова была припорошена мерцающей пылью.
Нари и Керин, боясь мигнуть, разглядывали это чудо.
– Все-таки обряд сработал, – прошептала Нари. – Ты на самом деле мой муж. Всегда им был. А Арен…
– Пытался получить то, что ему никогда не пр-р-ринадлежало! – прорычал Керин.
Но счастье перевесило горечь. Они стояли, обнявшись, словно только сейчас заново обрели друг друга.
Ида привела врача спустя час.
– Почему так долго? – не сдержал неудовольствия Керин.
Пожилой врач, коренастый коротышка с ловкими руками, энергичный и ироничный, Нари скорее понравился.
– А куда торопиться? – спросил он, улыбнувшись будущим родителям одновременно и добродушно, и со здоровой долей цинизма. – Первые роды – процесс долгий. Будет хорошо, если до вечера разродится. Меня зовут господин Лерт, но молодые нервные отцы могут называть меня просто Фрэнк.
К своим обязанностям он готовился обстоятельно. Разложил на столе чистое полотенце, которое принес с собой в кожаном видавшем виды саквояже. Из него же вынул блестящие металлические инструменты, деревянную короткую трубку, несколько склянок с жидкостями, шприц в жестяной коробочке.
– В нем почти никогда нет нужды, – подмигнул он побледневшей Нари, с ужасом наблюдающей за приготовлениями. – Но лучше, если мои инструменты окажутся поблизости. Где можно вымыть руки?
В дом уже вернулись служанки, переселявшиеся на зиму в деревню. Они принесли таз, кувшин с теплой водой, полотенце, душистое мыло. Но господин Лерт тщательно вымыл руки куском серого мыла, которое тоже вынул из саквояжа. После накинул поверх костюма длинный халат из темной ткани.
– Давай-ка, девочка, осмотрим тебя, – и, предупреждая вопрос, готовый вырваться у Керина, объяснил: – Простите, прозвучало фамильярно. Я всех своих пациенток привык так называть. Я не стану, если леди неприятно.
Нари махнула рукой. Ей было все равно, лишь бы врач помог малышу поскорее появиться на свет.
– Думаю, на диване будет удобнее.
Нари вцепилась в руку Керина, она боялась, но понимала, что все здесь только хотят облегчить ей боль.
– Совсем не хочет есть, – сокрушенно сказал Керин. – Думаю, несколько ложек горячей свежей похлебки пошли бы на пользу, да, Фрэнк?
– Еще один сумасшедший папаша, – покачал головой господин Лерт. – Да какая ей сейчас еда!
– Значит… похлебка не пригодится?
Нари, хоть и пережидала очередную схватку, не могла не улыбнуться, глядя на обескураженное лицо мужа.
– Почему же! Пригодится! Я как раз не успел позавтракать! А времени впереди, чувствую, у нас еще много!
Осмотр длился недолго. Господин Лерт старался быть осторожным и не причинять Нари лишних страданий. Она закусила губу, пытаясь не шевелиться, и тихонько стонала. Керин гладил ее по руке:
– Все хорошо, родная.
Однако лицо врача помрачнело. Он молча ушел мыть руки, вернувшись, присел на край дивана и сказал, глядя на Керина:
