Сердце королевы полностью

И больницы нет. Не знаю, откуда взялись эти видения. Я говорил не то, что видел. На самом деле видел я Тиэля на Крылатом мосту, хотя мой Дар не достает до Крылатого моста. Еще я видел, как мои братья устроили турнир по рукопашному бою на потолке, так что вспомни об этом, прежде чем просить меня пристальней следить за Тиэлем. Мой разум, знаешь ли, не может быть везде одновременно. Хотя, к слову, за последние ночи я дважды чувствовал, как он входит в туннель под стеной в восточном городе.

Еще я чувствовал, как ты бродишь по замку, словно заблудшая овца. Почему бы тебе не побродить по галерее искусств? Большинство ночей Хава проводит там. Сходи к ней. Она полезна, и тебе следует с нею познакомиться. Имей в виду, что в прошлом она была хронической лгуньей. Привычка появилась очень рано, по необходимости. Хава выросла в замке с матерью и дядей слишком близко к королю, маскируясь, чтобы избежать внимания. Поэтому не завела друзей и начала кочевать по Монси, осев в итоге среди людей вроде Данжола. Теперь она старается говорить правду. Мне очень хочется, чтобы ты с ней познакомилась.

«Ладно, – сварливо подумала Биттерблу в ответ По. – Познакомлюсь я с твоей хронической лгуньей. Уверена, мы великолепно поладим».

Той ночью она с лампой в руке отправилась в галерею искусств. Не зная, как туда лучше добраться, но помня, что та расположена на верхнем ярусе, несколькими этажами выше библиотеки, она пошла по коридорам со стеклянными потолками на юг. На стеклах над головой плясали крохотные кусочки льда.

И вдруг Биттерблу от изумления остановилась как вкопанная, ибо за стеклом над нею сидел на четвереньках человек и протирал стекло тряпкой. На крыше, в холод, в полночь, под ледяным дождем. Конечно, это была Лиса. Увидев королеву, она приветственно подняла руку.

«Ее Дар – безумие, – подумала Биттерблу, продолжая идти вперед. – Чистой воды безумие».

Наконец она нашла галерею искусств, и оказалось, что та во многом напоминает библиотеку. Переходившие одна в другую залы изобиловали неожиданными альковами и кружащими поворотами, которые мешали ориентироваться. В свете одинокой лампы пустота и цветные вспышки на стенах выглядели зловеще. На полу лежал мрамор, но ее шаги оставались бесшумными. Несколько раз чихнув, Биттерблу подумала: не потому ли это, что она ступает по ковру из пыли?

Она помедлила перед огромным гобеленом, который, очевидно, был родичем всех виденных ею раньше. Этот изображал группу ярких, красочных существ, которые нападали на человека на нависшем над морем утесе. Все животные на гобелене были необычного цвета, и Биттерблу показалось, что вопящий в агонии человек – Лек. На глазу у него не было повязки, а черты лица сливались, но все же по какой-то непонятной причине от этого гобелена у нее осталось именно такое впечатление.

Ей уже начало надоедать, что каждое новое украшение в замке обязательно било ей под дых.

Оставив гобелен, Биттерблу пересекла комнату, поднялась на ступеньку и оказалась в скульптурной галерее. Вспомнив, зачем сюда явилась, она внимательно изучила все до единой статуи, но не сумела найти то, что искала.

– Хава, – тихо сказала она. – Я знаю, ты здесь.

Мгновение ничего не происходило. Затем послышался шорох, и статуя у дальней стены преобразилась в девушку с поникшей головой. Биттерблу поборола поднявшуюся к горлу желчь. Девушка плакала, вытирая лицо истрепанным рукавом. Она сделала шаг навстречу Биттерблу, опять стала статуей, потом в несколько рывков превратилась в девушку.

– Хава, – в отчаянии позвала Биттерблу, сдерживаясь, чтобы ее не стошнило. – Пожалуйста. Перестань.

Хава подошла к ней и упала на колени.