Тем временем нужно было что-то делать с проблемой Айвена в восточном городе. Но Биттерблу не хотела притворяться, что и о нем узнала от шпионов, – боялась вызвать подозрения. Возможно, если бы ей позволили каждый день свободно ходить по замку, она могла бы время от времени делать вид, что услышала чей-нибудь разговор. И знает теперь чуточку больше обо всем, что творится в королевстве.
– Тиэль, – сказала она, – скажи, нельзя ли мне найти дело, которое бы каждый день вызволяло меня из этой башни? Хотя бы на несколько минут?
– Не сидится на месте, ваше величество? – ласково спросил Тиэль.
Не сиделось не только ее телу, но и мыслям – они были далеко отсюда, за стеной дождя, в переулке, под мерцающим фонарем, рядом с… Биттерблу сконфуженно коснулась залившейся румянцем шеи.
– Да. И я не хочу каждый раз из-за этого ругаться. Мне нужно заниматься чем-нибудь еще, Тиэль, а не только бумажки перекладывать. Иначе я сойду с ума.
– Проблема лишь в том, чтобы найти время, ваше величество, вы же понимаете. Но Руд говорил, сегодня Высокий суд рассматривает дело об убийстве, – милостиво добавил Тиэль, заметив ее разочарованное лицо. – Быть может, вам стоит побывать там, а потом мы поищем что-нибудь подходящее на завтра?
Обвиняемым оказался дрожащий человечек, обладавший репутацией неуравновешенного и запахом, который Биттерблу старательно не замечала. Он убил незнакомца среди бела дня и не мог указать на то никакой разумной причины. Ему просто… захотелось. Так как он даже не пытался отрицать обвинения, его осудили единогласно.
– Убийц всегда казнят? – спросила Биттерблу у Куалла, сидящего справа от нее.
– Да, ваше величество.
Биттерблу проследила взглядом за стражниками, которые уводили трясущегося подсудимого, изумленная краткостью судебного процесса. Как быстро и бездумно, оказывается, можно приговорить человека к смерти.
– Подождите, – сказала она.
Стражники по обе стороны от преступника остановились и снова повернули его к ней лицом. Она пристально оглядела заключенного. Тот пытался посмотреть на нее, но не мог сфокусировать взгляд.
Он был отвратителен и совершил ужасный поступок. Но неужели никто не чувствовал нутром, что что-то здесь не так?
– Прежде чем его казнят, мне бы хотелось, чтобы моя целительница Мадлен осмотрела его и выяснила, в здравом ли он уме. Я не желаю казнить человека, неспособного разумно мыслить. Это несправедливо. И еще я настаиваю, что нужно хотя бы попытаться найти причину столь необъяснимого поведения.
Остаток дня Раннемуд и Тиэль были нарочито любезны с нею, но избегали заговаривать друг с другом. Между ними чувствовалось напряжение. Не поругались ли они? Советники вообще когда-нибудь ссорились? Ей никогда еще не случалось этого видеть.
– Ваше величество, – вдруг сказал Руд ближе к вечеру, когда на мгновение остался с ней наедине. Руд определенно ни с кем не ругался. Он ходил с робким видом и старался вовсе избегать людей. – Ваша доброта меня радует.
От такого признания у Биттерблу будто отнялся язык. Она-то знала, что никакой доброты в ней нет. Лишь невежество в большинстве вопросов, беспомощность перед лицом непостижимого, беспомощность перед лицом знаний, в которых она не могла признаться,
Она надеялась, что собрание Совета станет еще одним якорем.
В полночь Биттерблу тихонько спустилась по лестнице и тускло освещенными коридорами прокралась к покоям Катсы. Стоило ей подойти к двери, как та распахнулась и на пороге возник По. Это были не привычные покои Катсы. Обычно она жила в комнатах по соседству с По, недалеко от Биттерблу и ее личных гостей, но По почему-то устроил так, чтобы Катсу поселили в южном крыле замка, и сообщил Биттерблу, как туда добраться.
– Сестра, – сказал По, – ты знала, что за ванной комнатой Катсы есть потайная лестница?
Через пару мгновений Биттерблу уже с изумлением наблюдала, как По и Катса забираются в ванну. Надо сказать, даже сама ванна изумляла: она была выложена яркой плиткой, украшенной пестрыми насекомыми, которые выглядели столь натурально, что Биттерблу удивилась, как вообще в ней можно спокойно мыться. По дотянулся до пола за ванной и на что-то нажал. Послышался щелчок. А потом часть мраморной стены повернулась внутрь, открывая узенький низкий проход.
– Как ты его нашел? – спросила Биттерблу.
– Он ведет в галерею искусств и дальше, в библиотеку, – объяснил По. – Я заметил его в библиотеке. Туда мы и идем.
– Там лестница?
– Да. Винтовая.
«Ненавижу винтовые лестницы».
Все еще стоя в ванне, По протянул руку.
– Я пойду перед тобой, – сказал он, – а Катса будет позади.
