Тьма приходит с моря. Несет ветра и запах соли.
Тьма была здесь всегда, в Синтаре, потому что её сердце – здесь. В штормах, в камнях, что омываются горько-солёными волнами. Она не смогла уйти. Шаэн, дитя проклятья, не смог уйти даже после своей смерти, потому что за него заплатили чужими жизнями. Но его сердце ему так и не вернули.
Так сказал Неметон.
Дар
– Оно что-то значит, – тихо проговорила он. И на мгновение – просто чтобы почувствовать, прежде чем… просто чтобы почувствовать, – накрыла ладонью руку Дориана.
Она была счастлив здесь. Она нашла здесь всё, о чем мечтал – семью, друзей, любовь. И её сердце тоже было здесь.
– Мне нужно подумать. Я прогуляюсь, ладно?
– Это может быть опасно, – нахмурился Дориан. – Я пойду с тобой.
– Не нужно, – мотнула головой Эрин. – Я возьму с собой Бальтазара. Хочу послушать Неметон, вдруг он скажет что-нибудь ещё?
На это возражений не нашлось, хотя Мэйр всё же глянула странно и подозрительно. Наверное. Эрин сейчас не сильно интересовалась чужими эмоциями. Своих-то не осталось, куда уж ей до чужих.
Тьма приходит с моря.
А Эрин идёт навстречу этой тьме.
Лесные тропки Зачарованного леса знакомы им обоим. Петляют, путают, тянут чужака вглубь. Всякого – не Эрин, потому что Эрин вовсе не чужачка, она… Светлая хранительница, в которой света будто вовсе никогда не было. Бальтазар шел рядом, изредка подставляясь под ладонь, точно самый ласковый на свете пёс; где-то в вышине всё ещё пели птицы, так и не испугавшиеся грядущей беды. Не чувствовали, не слышали, не знали. Или просто решили погибнуть вместе с этими землями.
А может, их защитит Неметон. В конце концов, он сторожит эти земли уже много веков. Так долго, что уже и люди сменились, и даже фейри ушли, оставив после себя лишь память и старые камни.
В них нет смысла, ни в чём его больше нет. Только в мерном шуме волн, теперь кажущихся такими близкими и даже будто бы успокоившимися.
Мыс штормов прекрасен. Ужасен сейчас – злые ветра, тьма в вышине, – но прекрасен в своей непоколебимости.
В крепости никого не осталось, Эрин знала это. Камины не разжигали уже несколько дней, а от всех вещей остались лишь брошенное в одно из кресел вязание да старый котел над жаровней. Но тепло тут всё ещё хранилось. Тепло воспоминаний, хороших и не очень. Тепло очага и дома. Не её – Шая, хоть он и не слишком любил считать себя лордом при целом замке.
– Теперь у тебя есть все ветра и моря мира, мой лорд, – проговорила Эрин, касаясь словно в насмешку отскобленного дочиста стола; пустой полки, на которой, казалось, ещё вчера стоял десяток банок с разными травами, что так любила добавлять в еду Агнес. – Ты же придёшь попрощаться со мной, Шай?
Здесь было пусто, но сюда всё ещё хотелось вернуться. Остаться, узнать, каков этот дом… как дом. Дуют ли здесь сквозняки по ночам, приходится ли кутаться в шерстяные одеяла, чтобы согреться? Доносятся ли запахи кухни до спален, что Шай устроил наверху башни?
Эрин хотела бы сюда вернуться и остаться здесь навсегда.
Что ж, в каком-то смысле так и будет.
Потому что грифоний насест – тоже часть этого дома.
Как волны, бьющиеся о берег. Как камни на дне обрыва. Как ветер, солёный и пронизывающий.
На краю обрыва, который Эрин так часто видела в своих снах – кошмарах, видениях – никого не было. Странно было бы ожидать иного: у Короля штормов наверняка слишком много дел, чтобы быть здесь.
Ему ещё нужно поглотить Синтар, а следом, возможно, и весь мир. Ему нужно успеть до рассвета, потому что Блэр придёт, а вместе с ней придёт и Себастьян, который хочет спасти это место. Который хочет спасти тысячи людей и сделает для этого всё что угодно. Даже нарушит договор и потом будет расплачиваться за это с Дорианом Тангримом. Долг жизни – до отвращения важная штука.
– Пожалуйста, попрощайся со мной, Шай.
Тьма приходит с моря. Густая, холодная, неестественная. Как все те смерти, что остались позади. Как шторм, что накроет эти земли. Она почти невыносима – даже Бальтазар, порождение теней и Неметона, не выдержал, обернулся чёрным дымом возле ног.
Внизу – камни и море, и память частых видений.
За спиной – шелест крыльев, стихающий тут же, стоит только чуть повернуть голову.
– Привет, мой лорд-грифон, – обернувшись к нему, проговорила Эрин.
Она рада, по-настоящему рада его видеть, хоть от того… человека, что она знала и помнила, не осталось ни следа. Ни крохи тепла, ни искорки жизни в потемневших глазах. Будто все краски из него выпили, оставив только оболочку, по недоразумению похожую на Шая.
– Привет, – повторила Эрин. Громко не вышло, да она и не стремилась – всё равно её услышат. Она хотела бы, чтобы её услышали. – Знатный беспорядок ты тут навёл, знаешь?
В глазах Шая – нет, вовсе не Шая, не так ли? – по-прежнему плескалось золото, но немигающий взгляд резал, точно ледяной кинжал. Ранил кожу, бил под рёбра, в самое сердце.
– Здравствуй, Эрин-фэ.
