Раскрыв зонт, девушка окинула клуб внимательным взглядом. Крыльцо, залитые огнями окна, близлежащую территорию, засаженную экзотическими растениями.
Ее надежды не оправдались. Лукаш не ждал ее на крыльце, и ни в одном из окон не было знакомого силуэта. Сердце сжалось от нахлынувшего разочарования, вчерашняя обида вспыхнула с новой силой.
— Госпожа Воронцова! — подскочил улыбающийся метрдотель, едва Ева переступила порог клуба. — Приор приказал проводить вас в его кабинет.
— Его кабинет? — Ева остолбенела. — Так у него еще и кабинет в клубе имеется?
— Да, отдельный кабинет. Как и у мастера Андрулеску. Он всегда забронирован для него.
Хмыкнув, девушка сбросила на подставленные руки служащего слегка намокший плащ и зонтик. Значит, об ужине у всех на виду можно забыть. Она прислушалась к своим внутренним ощущениям, пытаясь понять, насколько ее пугает перспектива оказаться наедине с этим странным и, скорее всего, опасным мужчиной.
Но внутренние инстинкты молчали. Видимо, выпитые таблетки и женская обида приглушили чувство опасности, как и чувство самосохранения.
— Прошу… — метрдотель лично повел ее на балкон, где она уже побывала вчера.
Пока они шли через зал к лестнице, Ева ощущала на себе чужие взгляды. Но она решила не обращать на них никакого внимания. Сейчас ей было все равно, кто эти люди и что они о ней думают. Скоро она уберется отсюда и забудет эту чертову резервацию как кошмарный сон. А пока… Пока ей предстоит романтический ужин с загадочным приором Химнесса. Значит, она будет соответствовать ситуации.
На этот ей раз пришлось пройти чуть дальше, чем вчера. Кабинет, оставленный для приора, оказался следующим за тем, где Ева ужинала с Андрулеску.
Поднявшись по лестнице, мужчина слегка обогнал ее и, распахнув двери, ведущие в кабинет, торжественно объявил:
— Госпожа Воронцова!
Лукаш почувствовал ее присутствие в клубе сразу, едва она переступила порог. Он не учуял ее запах, не услышал голос, нет, для этого она находилась слишком далеко. Он ощутил ее появление каким-то новым инстинктом, о котором до этого даже не подозревал.
Первое желание — встать из-за стола и спуститься вниз — он подавил усилием воли. Сжав в руках бокал с коньяком, заставил себя остаться на месте. В три глотка осушил бокал и наполнил заново из стоявшей тут же бутылки. Хороший коньяк, дорогой. Контрабандный. Кое-кто рисковал своей жизнью, чтобы доставить его с материка…
Усмехнувшись, Лукаш посмотрел на свет сквозь бокал. Но все его существо в этот момент напряженно прислушивалось к тому, что творилось в зале. Где-то там, в опасной близости от него, была она — женщина, которую все эти годы он считал потерянной для себя. Которую нашел абсолютно случайно и вынужден был оставить не по своей воле. Которую запомнил почти ребенком…
А она выросла и сама явилась сюда, даже не подозревая, что ее ждет.
Зарычав, он сильнее сжал пальцы. С легким хрустом бокал лопнул в его руке. Коньяк, расплескавшись, запачкал рукав пиджака и манжету рубашки.
Со стороны лестницы раздались шаги. Лукаш застыл, глядя на пальцы, по которым стекали остатки коньяка вперемешку с кровью из неглубоких порезов. Шаги приближались. Он начал считать: десять, девять…
Она шла не одна. Он четко услышал присутствие метрдотеля. Его внутренний зверь вдруг зарычал, недовольный приближением другого мужчины. Какого черта он идет так близко к ней?! Лукаш представил, как рывком открывает двери, хватает несчастного за грудки и с громогласным рычанием поднимает над головой, а потом швыряет вниз, и тот катится по ступенькам, визжа, как побитая кошка.
А Михал?..
Лукаш сжал кулаки. Тишину кабинета нарушил скрежет зубов.
Его шофер был с ней в машине! Наедине целых пятнадцать минут! Она, наверняка, вся пропиталась его запахом! Сейчас его женщина войдет сюда, и он, Лукаш, услышит, как от нее воняет чужим мужиком…
И другие мужчины. Сотни, тысячи чужих мужчин, которые эти годы общались с ней, брали ее за руку, улыбались. Может быть, даже спали с ней в одной кровати…
Сжав руками виски, он крепко зажмурился. Глубоко вдохнул, отгоняя кровавый туман, уже начинавший охватывать разум. Все, Лукаш, спокойно. Это было давно, там, на материке. Если и было. Теперь она здесь. Почти рядом. Почти твоя… Думай об этом.
Пять, четыре…
Он слышал ее. Ее дыхание. Стук ее сердца — чуть взволнованный, убыстренный.
Она уже поднялась по лестнице. Ее шаги становились все ближе. Все ближе к нему. К ловушке, в которую он загнал себя сам, а теперь втянул и ее.
Почему не ушел вчера, как и планировал? Зачем влез в этот глупый аукцион? Что хотел доказать?
Он сжал руку в кулак, ненавидя себя за слабость. Сукин сын! Но тогда, в доме главы, едва осознав, что это — она, он понял, что уже не владеет собой. Приор, которого боятся и уважают все веры в Химнессе и далеко за его пределами, стал слабее щенка. И виноват в этом только он сам.
Два…
Он поднялся, разворачиваясь лицом к двери, которая в этот момент распахнулась.
Один…
— Госпожа Воронцова, — раздался голос метрдотеля.
