Ледяные девы веками хранили Север от стужи. Они не умеют любить, и в их сердцах лишь холод. Но ночь смены года полна волшебства. Может, в это раз Стормуру удастся согреть замерзшее сердце? Или же выхода нет и придется снова делать нелегкий выбор: предать свой край или свою любовь?
Кругом лежал снег. На лапах елей, на пустом пространстве между лесом и замком. На самом замке. Несмотря на то, что шёл девятый оборот песочных часов, небо было тёмным. В Горном крае уже наступило позднее утро, а здесь – на севере – все двадцать четыре оборота царствовала ночь.
Зелёные небесные огни рассыпали миллион бликов по белому покрывалу, придавая местности фантастический вид. Казалось, в этом призрачном сиянии можно утонуть. Отблески скрадывали детали, сглаживали углы, и немаленькое каменное здание легко было принять за заснеженный холм. Случайный человек мог пройти мимо, но случайных людей тут не было.
Стормур – Хозяин гор – стоял на опушке леса, прислонившись к стволу вековой сосны, и думал. Эйнвен была там – в своём морозном доме, в сердце Севера. Она и сама была сердцем Севера – Ледяной девой, что спасала этот край от стужи, укрывала снежными одеялами замерзающую землю, оберегала жизнь, возвращала тепло.
Но она была и его – Стормура – сердцем. Непокорным, свободолюбивым, ценящим долг превыше чувств. Драгоценным камнем среди пустой породы. И как вернуть Эйнвен, он не знал. Встретит ли она его холодом и презрением или злостью и упрёками? А может, даже разговаривать не станет.
Впрочем, стоять и размышлять о том, как пройдёт их встреча, не имело смысла. Согласится ли она уйти с ним сама, или история повторится, он не загадывал. Достал из кармана каменную крошку и бросил перед собой – снег промялся, а поверху зазмеилась выложенная плитками дорожка. Недолговечная, но и такой достаточно, чтобы подойти к замку.
Вход отыскался быстро, и это была вовсе не дверь. Полукруглый тоннель из уплотнённого снега изгибался и вёл всё дальше и дальше. Словно бы внутрь сугроба. Но Стормур чувствовал камень стен, из которых был сложен замок, и понимал, что уже несколько минут идёт по внутренним коридорам. И что скоро перед ним откроется огромный зал.
Зал встретил пустотой.
– Есть кто дома? – громко крикнул гость, и стены отразили его слова.
Эхо – неизменный спутник живущего в Горном крае. Привычное и знакомое. Любимая игра детей. Да что уж скрывать, и многих взрослых. В чужой стране мороза и льда эхо казалось добрым другом, приветом с родины. Управлять им Стормур умел не хуже, чем камнем. Он мысленно отдал команду, и эхо распалось звуками, превращая обрывки слов в мелодию.
– Ст-ст-ст, – песком пересыпался один голос.
– Е-э-э, е-э, е-э-э-э, – протяжно звучал другой. Словно ветер посвистывал где-то в ущелье.
– О, а, о, а, о, а, – птицей отвечал третий.
– Дзи-и-инь, дзи-и-инь, – вдруг вмешался в мелодию тихий перезвон сосулек, украшающих балюстраду второго этажа.
Стормур вскинул голову, пытаясь найти невидимого музыканта, и не заметил, как из дверей в другом конце зала вышла девушка. Под её ногами пол покрывался тонким слоем льда. Разбежавшись, она заскользила по бегущей вперёд неё дорожке. И со смехом врезалась в не ожидающего такого приёма гостя.
Удар был внезапным, но несильным. Стормур едва успел подхватить Ледяную деву, чтобы не упала. Крутанул, как в танце, чтобы погасить инерцию, и замер, смотря в глаза той, которую искал.
Эйнвен выглядела иначе, совсем не такой, как он помнил. Сердце Хозяина гор тяжело бухнуло, предупреждая о грядущих проблемах. Но мгновения шли, и ничего не менялось. Девушка с любопытством смотрела на него, даже голову наклонила.
Да Эйнвен ли это? Нет, это определённо была она. Те же светлые, почти белые волосы. Те же льдистые полупрозрачные глаза. Та же бледная кожа. Та же хрупкость. Но в своём замке Ледяная дева улыбалась радостно и свободно, смотрела открыто, и как будто совсем не узнавала самого Стормура.
– Ты кто? – словно подтверждая его мысли, спросила хозяйка замка.
– А ты не помнишь?
Он уже знал ответ, но не задать вопрос не мог. Также как не мог решить, что ему теперь делать. Стормур готовился к столкновению, к ссорам, к противостоянию. Но воевать тут было не с кем.
– Нет, конечно. – Эйнвен рассмеялась. И смех её колокольчиком разнёсся вокруг. Сосульки зазвенели в ответ, напомнив, что мелодия эха и льда уже закончилась. – Я совсем недавно здесь, и ещё никого не видела. Так ты кто? Тебе не холодно? Я не чувствую в тебе морозной силы.
Она чирикала как птичка, заваливая его вопросами, а он никак не мог перестать улыбаться. Что это? Подарок огненного божества – сокрытого огня, пылающего в недрах гор? Возможность начать всё сначала? Пройти новым путём, не совершив ошибок?
– Мне не холодно. И моя сила иной природы. – Он отвечал на вопросы, чувствуя какую-то непривычную лёгкость. Словно прошлое больше не давило на него камнем. – А как тебя зовут, хозяйка?
Стормур улыбнулся. В прошлый раз он так долго добивался от неё имени… Неужели можно было узнать так просто?
– Зовут? – она задумалась. – Не знаю. Великая мать не наделила меня именем. Наверное, ещё рано.
Она загрустила. Опустились уголки губ, потускнели глаза, и в зале словно стало сумрачней.
