–
–
–
«ВЫХОДИТЕ ЗА МЕНЯ ЗАМУЖ!»
Вчера Ольга получила телеграмму, а сегодня пришло письмо от Василия. Она поднялась к себе, вскрыла конверт и стала читать.
«Уважаемая Ольга!
Мне очень захотелось написать это письмо. Если получится написать так, как хочется, – отошлю. Если не получится, значит, так тому и быть. Я уже час дышу на это письмо и никак не осмеливаюсь сказать то, что хочу. Всё время соблазняюсь красиво соврать. Это со мной впервые. Это слабость. Я, кажется, Вам говорил, что ложь – от страха и из трусости. Видно, я сейчас очень боюсь. Вы первый человек, которого я боюсь чем-нибудь задеть. Но другого выхода не вижу.
ВЫХОДИТЕ ЗА МЕНЯ ЗАМУЖ!
Буду ухаживать за Вами всю жизнь.
Ваш Василий».
–
Вот это да-а-а! – вздохнув, вымолвила Ольга и положила письмо на кухонный стол, за которым сидела. – Лихой Василь на белом коне!.. Интересно, – думала она, – и как это будет выглядеть? Я – крестьянка… Шизонуться можно! Или, может, он думает, что переедет в Москву и будет давать представления? Станет знаменитым гуру? Угу! Так его и ждут здесь. Заглотнут – не поперхнутся. Вмиг спесь собьют, и будет одним неудачником-алкашом больше. Быстро научат врать, лебезить, лизоблюдничать, как это здесь делают все.
С этими мыслями она приняла душ, приготовила еду,
прибралась в квартире, позвонила отцу в Переделкино. Поела. Оделась и вышла. В семь её ждал Стас. Завтра выходной, а сегодня – Стас и театр. Всё по привычной программе.
Когда она вернулась домой, письмо лежало на столе.
«… Буду ухаживать за Вами всю жизнь.
Ваш Василий».
–
«Ухаживать всю жизнь» – сказка! Ухаживают до первой ночи – быль! – она заварила кофе. – У-у-у! – завыла женщина. – А как хочется сказки! Но чтобы жить в сказке, надо быть сказочной принцессой или Золушкой. Для сказочной принцессы я слишком меркантильна, а для Золушки
–
чересчур избалована, – отхлебнув кофе, несостоявшаяся принцесса запела: – «Мой Ва – ся…» – и прыснула в чашку от смеха.
Но что-то было в этом письме такое, что не позволяло дальше смеяться над ним.
Она допила кофе и ещё раз бросила взгляд на письмо.
–
«Это со мной впервые. Это слабость», – прочитала Ольга. – Да, это точно, мужик крепкий! А как прожить в Москве безо лжи? Прибьют при первой же принципиальной стычке. Стоп, – остановила себя журналист. – Надо привыкать к новым терминам: не прибьют, а шлёпнут или пришьют; не принципиальная, а крутая; не стычка, а разборка. Что получилось? Пришьют на крутой разборке. То ли у портного шьют, то ли в механическом цехе разбирают. И всё это на крутой горе. Интересно, как я буду писать письма своим внукам? Во! Хороший сюжет для рассказа-фантасмагории: человек прочитал своё письмо будущему внуку! Волосы дыбом! Ничего не понял! Ну, и прочие перипетии. Запомним!
–
Ольга задумалась. – С чего это я? А! Да! Он не лжёт. Это хорошо. Клёво. Но, тогда и мне нельзя врать. А это, извините меня, – не клёво, потому что тогда пропадает интрига жизни. При нём ведь даже спрятать ничего нельзя! Не личная жизнь, а витрина. Не пойдёть, батенька! Мы москвички! Нам пристало флиртовать, блистать и. жаль, но это факт – врать. Всегда и везде – врать.
С этой мыслью она приняла душ, совершила все тайные женские обряды и, сбросив халатик, нырнула под одеяло. Ольга растянулась в постели, почувствовала негу, на секунду задержала дыхание, наслаждаясь внезапным ощущением покоя и защищённости, потянулась, зевнула и, свернувшись
клубочком, положила ладошку под щёчку, как учила засыпать мама.
–
