— Вы будете пить по таблетке утром и вечером в течение двух недель. После недельного перерыва повторите двухнедельный курс.
— Побочные эффекты такие же, как обычно?
— Приблизительно. Возможно также, что у вас на ладонях появится покраснение.
— Это все?
— Да. Медсестра передаст вам брошюру, в которой все детально описано.
— Итак, сегодня никакой перфузии?
— Нет, только томография. Вас проводят. Я позвоню вам в ближайшие дни и сообщу результат.
Доктор Пико был очень любезен, но он наивно полагал, что я попадусь на эту уловку. Последний раз, когда он сказал: «Я позвоню вам, чтобы сообщить результат», он настолько опоздал, что я сама все узнала. Сорок восемь часов в неведении, сколько тебе осталось жить, месяц или больше, — это чересчур долго.
— Я не хочу, чтобы вы мне звонили. Я хочу сразу же узнать результат.
— Посмотрим, мадам Мезоннио.
— Предупреждаю: я не уйду из больницы, пока не услышу свой приговор!
Доктор Пико ничего не ответил. Вскоре пришла медсестра и рассказала мне о побочном действии лекарства более детально:
— В худшем случае ваша кожа станет сухой и на ней появятся трещины.
— Вот как! Если мне будет больно, я перестану его принимать.
— Решать вам. Если вы почувствуете, что лекарство печет, или проявится аллергия, позвоните нам, и врач решит, стоит ли продолжать лечение.
— У меня, например, начинаются приливы. Взгляните на мое лицо. Такое чувство, будто меня вынули из скороварки!
Это сказала моя соседка. Она действительно была вся красная.
— Не стоит жаловаться. Вы отлично выглядите!
Видя, что мы смеемся, медсестра вышла из палаты.
Я поправляла подушку, когда в палату вошла Мари-Те с коробкой печенья в руках: я обожала эти штуки. С тех пор как я заболела, она всегда старалась составить мне компанию в больнице, независимо от того, приезжала я на курс химиотерапии или на обследование. Я успела рассказать ей последние новости о детях, о приступе страха Жюли, когда сообщили, что на улице меня ждет машина «скорой помощи». Меня отвезли на сотню метров, в другой корпус. Я не боялась: я уже привыкла к томографии и ядерно-магнитным резонансным исследованиям. Я умирала. Узнать, когда именно это произойдет, было лишь деталью. Важной, но все равно деталью.
Обследование продолжалось десять минут. Потом я отправилась в зал ожидания, предупредив врача:
— Я хочу узнать результат сейчас же. Не волнуйтесь: я знаю, что если в моем мозгу обнаружат опухоль, это значит, что мне остался месяц, не больше. Вы ничего не будете скрывать от меня, хорошо?
У врача был немного ошарашенный вид, но он кивнул в знак согласия. Я уже начинала сердиться и готова была отправиться требовать результат, когда он позвал меня.
— Все в порядке, ничего нет.
— Хорошо.
Значит, у меня не будет календаря к Рождеству. Ну что ж… Есть и другие способы развлечься.
С тех пор как я узнала, что умру, я остро чувствовала необходимость сполна насладиться жизнью. Первое, что я сделала (после всех дел, связанных с размещением моих детей у Пинье), — это отправилась с подругами в Париж. Мы ни разу никуда не ездили вместе, не считая покупки одежды на Центральном рынке. У нас с Сесилией было шестеро детей на двоих. И у каждой — куча забот, так что для прогулок не оставалось времени. К тому же они стоили дорого. Вдобавок я не могла оставить детей на Жиля. Я не раз звонила подругам с просьбой посидеть с ними, когда мне нужно было куда-то сходить, поэтому не собиралась снова просить их, собираясь поразвлечься. В тот вечер нас было четверо: Эвелин и ее дочь Орелия, Сесилия и я. Ни одна из нас не хотела садиться за руль, но мы все-таки уговорили Орелию стать нашим шофером. Эвелин было сорок девять лет, Сесилии двадцать восемь, а мне тридцать шесть, но в отношении развлечений все мы были словно одного возраста. Они без труда уговорили меня: сейчас или никогда! Как обычно, посидеть с моими детьми пришел Джо. Мы начали с аперитива у Эвелин дома, она даже достала шампанское. Вечер начинался отлично! Потом все уселись в машину Эвелин. Было странно ехать куда-то без детей, и я решила воспользоваться этим в полной мере. Мы с Сесилией отлично себя чувствовали, устроились сзади и даже строили рожицы водителям соседних машин — к стыду Эвелин…
