Максим задыхался в зелёной взвеси леса. Упирался в кромешные тупики. К тому времени, как его нагоняли остальные, успевал найти лазейку. Так и метался, проходил в два, а то и в три раза больше Шмелёвых и Покачалова. Ни о чём не думал. Голову без остатка занял шум сминаемой гнили и неотступный шелест дождя.
Дима шёл всё медленнее. Ане приходилось чаще подталкивать его, вытягивать за собой. Никита хватал ртом воздух, разодранным рукавом утирал окровавленное от царапин и перепачканное в грязи лицо, ломился вслед за Аней.
Несколько раз Максим застревал в подножной плетёнке. Принимался вырывать ногу. Не получалось одолеть плотные стебли трав. Стиснутый между гибкими стволами и прикованный к рюкзаку, Максим не мог наклониться. Рвался сильнее, почти исступлённо. Услышав Анин голос, замирал в мелкой дрожи и ждал. Аня высвобождала ногу Максима, и он продолжал путь.
Когда Аня окрикнула его в очередной раз, Максим увидел, что Дима полулежит на растяжках из лиан и бегоний. Поскользнулся на пёстрой земляной плесени. Безжизненно распростёр руки и надрывно дышал. Прерывался, чтобы сглотнуть ком густой слюны, и опять оглашал заросли хриплыми вдохами и выдохами.
Максим пробрался к Диме. Прислушался к его глухому бормотанию. Дима будто нашёптывал себе слова. Закатив глаза, блуждал в дымном забвении. Максим растерялся. Стоял возле друга и не знал, как поступить. Не шевелился, а перед глазами продолжала метаться зелень. В ушах, перемежаясь с сердцебиением, раздавался шум недавнего бега.
Аня и Покачалов хотели воспользоваться промедлением и отдохнуть. Не могли опуститься на землю. Не нашли удобного места. В итоге стояли, уткнувшись руками в колени. Максим, взмокший, приоткрыл рот и почувствовал, как саднят высохшие губы.
– У меня нет ног. Макс, у меня нет ног, – на выдохе шептал Дима.
Максим начал говорить другу, что им повезло: они опять сбежали от Скоробогатова, и теперь Аркадий Иванович не отправит по их следу своих людей. Экспедиция потерпела поражение. Индейцы и метисы лежали мёртвые на просеке. Быть может, сам Скоробогатов лежал мёртвый где-нибудь неподалёку.
– Вернёмся к Мардену. Сможем отдохнуть. Скоро закончится сезон дождей. И мы доберёмся до Икитоса.
Максим, одолевая одышку, продолжал говорить, но Дима его не слушал.
– У меня нет ног… Я их не чувствую… Совсем…
Максим спросил себя, как поступил бы отец.
Не потребовалось голоса внутри. Максим уже знал ответ.
Подавшись вперёд, схватил Диму за вóрот.
– Мне плевать на твои ноги! – прокричал Максим в лицо Диме. – Мне плевать, если ты умрёшь! Но умереть ты должен стоя, понял?! На ходу! Мне всё равно как, но ты пойдёшь. А когда в следующий раз упадёшь, то упадёшь замертво! Ты понял?! Давай!
Максим дёрнул ворот Димы. Под пальцами треснула ткань. Дима оказался на ногах. Дрожал всем телом, но стоял. И тут Максим увидел, что над ними, на перекладине громадной ветви, отчасти скрытой под стрехой рубчатых листьев, лежит ягуар. Светло-жёлтая шерсть. По телу – многогранники пятен с чёрной окантовкой, с тёмными подпалинами и чёрными крапинками внутри. Напружиненные передние лапы, когтями вцепившиеся в кору. Приоткрытая кошачья пасть с различимыми даже отсюда жёлтыми клыками. И тяжёлый взгляд жёлтых глаз.
Ягуар был неподвижен, словно и не ягуар вовсе, а сгусток застывших солнечных бликов. Никто, кроме Максима, его не замечал. Максим и сам не был уверен, что, отвернувшись, потом вновь выхватит его среди ветвей.
– Идём, – едва дыша, сказал Дима.
Максим стал пятиться, не мог отвести взгляд от застывших глаз ягуара. Хищник казался таким же фантастическим, как и напавшие на экспедицию безголовые тени, но в отличие от них – уродливых, нелепых – он был совершенен.
– Ты чего? – Анин голос.
– Куда нам? – Голос Покачалова.
– Идите. – Голос Максима.
Он продолжал пятиться до тех пор, пока ягуар не затерялся среди деревьев. Лишь тогда развернулся и с прежним напором ломанулся вперёд.
Аня передала брату трость, с которой бежала всё это время, и теперь поддерживала его, не давала ему завалиться. Никита прихватывал Диму со спины. Втроём они тащились вслед за Максимом, метавшимся в поисках лучшего прохода.
Заметил впереди просвет. Испугался, что вывел друзей к болоту. Не успел остановиться. Дряхлая земля провалилась под ногами. Крючковатые ветви куста бросились в лицо. Судорожно вдохнув, будто проваливаясь в топь, Максим скользнул через зелёное мельтешение и по земляной осыпи вывалился прямиком на глинистый берег реки.
Должен был крикнуть – предупредить других об опасности, но, поражённый увиденным, не издал ни звука.
